Чтение онлайн

Мне не сиделось на месте, я несколько раз ходил в бассейн. В моем номере царил полумрак. Лампочка висела в квадратном отверстии, вырезанном в углу фусума, и освещала сразу две комнаты.

Вдали прозвучал едва слышный из-за шума дождя стук барабана. Я бросился к окну, рывком, словно передо мной был враг, раздвинул ставни и высунулся наружу. Кажется, звуки приближались. Дождь хлестал меня по голове. Я закрыл глаза и прислушался... Где сейчас движется барабан? Вдруг донеслись звуки сямисэна. Вслед за ними - протяжный женский крик. Несколько позже - смех и веселые голоса. Значит, актеров все-таки пригласили. Они в японском ресторане, напротив дешевых номеров... Опять голоса, мужские и женские. Я снова слушал и ждал, долго ждал. Может быть, они кончат там играть и придут сюда. Но они не приходили. В японском ресторане застолье, кажется, вышло из рамок обычного веселья и превратилось в разгульную пирушку. Время от времени женский визг, резкий, как молния, разрывал ночной мрак. Мои нервы были напряжены до предела. Я все сидел у окна, не закрывая ставен. Каждый раз, когда сквозь дождь слышался барабан, на сердце у меня светлело: значит, она, танцовщица, все еще работает, бьет в барабан...

Потом я уже не мог уловить дробных звуков барабана - на меня беспорядочными волнами наплывал топот многих ног. Что они там делают гоняются друг за другом или пляшут?.. И вдруг наступила мертвая тишина. Я широко открыл глаза. Хотел увидеть сквозь мрак эту тишину. Неужели... сегодняшняя ночь станет ужасной для маленькой танцовщицы?.. У меня заныло сердце. Неужели кто-нибудь осквернит ее этой ночью...

Я закрыл ставни, лег в постель. Тупая боль в сердце не проходила. Я снова пошел в бассейн. Со злостью взбудоражил воду.

Дождь перестал. Взошла луна. Ночь, освеженная и промытая, сияла спокойно и светло.

Если броситься туда... босиком... сию минуту... Нет, все равно я ничем не смогу помочь...

Был уже третий час.

3.

В начале девятого мужчина пришел ко мне в номер. Я только что встал, мы вместе отправились в бассейн. Стояло погожее утро бабьего лета. За окном ясное небо и разбухшая от недавнего ливня речка. Вода радостно вбирала солнечные лучи. Мои ночные страдания показались мне дурным сном, но я все-таки спросил:

– Поздно вы легли вчера? Веселье, кажется, затянулось?

– А что, слышно было?

– Еще бы, конечно!

– Это все местные. Какое там веселье - сплошная скука! Пьют, орут как сумасшедшие... По-другому они не могут. - Вчерашняя пьянка, кажется, нисколько его не волновала.

– Смотри, смотри! Вон там, в купальне на той стороне... Смеются... Нас, наверно, увидели.

Я посмотрел на общественную купальню по ту сторону реки. Сквозь пар там смутно белели голые тела.

И в ту же секунду из сумрачной глубины купальни стремительно выскочила нагая девушка, добежала до открытой раздевалки, остановилась, что-то крича и протягивая вперед руки. Совершенно нагая, даже без полотенца. Это была танцовщица. Я видел ее всю - обнаженную, длинноногую, светлую и стройную. Как молодая павлония! Меня словно омыло чистейшей родниковой водой. Я глубоко вздохнул и рассмеялся. Ребенок, совершеннейший ребенок! Увидела нас, забыла обо всем на свете и выскочила на яркое солнце. Вот она стоит, приподнявшись на цыпочки, протягивая к нам руки. В моем сердце била ключом чистая радость. Голова стала ясной и легкой. Я продолжал улыбаться.

Какой же я глупый - думал, ей лет семнадцать и даже восемнадцать. А все из-за слишком пышной прически. Наряжают и причесывают совсем как взрослую.

Вскоре после того, как мы с мужчиной вернулись в мою комнату, во дворе появилась старшая девушка и принялась разглядывать грядки хризантем.

Между тем танцовщица, уже одетая, дошла до середины мостика. Сорокалетняя, выйдя из общественной купальни, смотрела в ее сторону. Танцовщица поежилась, словно хотела сказать: "Мне попадет", - улыбнулась и повернула назад. Когда они спускались с моста, сорокалетняя крикнула: Приходите посидеть!

– Приходите посидеть! - повторила за ней старшая девушка, и они ушли.

Мужчина пробыл у меня до самого вечера.

Вечером я играл в японские шашки с разъездным оптовым торговцем бумагой. Вдруг со двора донеслись звуки барабана.

– Бродячие актеры пришли! - Я хотел подняться.

– Актеры... гм... А вы их гоните, очень они нужны... - Торговец, поглощенный игрой, пристально смотрел на доску.

– Ходите, ваш ход.

Я сидел сам не свой - они же уйдут, конечно, уйдут!.. Мужчина снизу крикнул:

– Добрый вечер!

Я вскочил и вышел на галерею. Поманил их. Они пошептались и направились к парадному. Цепочкой - мужчина впереди, за ним три девушки. Девушки низко, как гейши, поклонились, коснувшись пальцами пола: "Добрый вечер!".

Я мельком взглянул на доску - ага, кажется, проигрываю! Отлично!

– Сдаюсь, сдаюсь! Теперь уж ничего не поделаешь...

– Да что вы! У меня положение куда хуже. Давайте думать, позиция довольно сложная...

Торговец даже не оглянулся на актеров. Склонившись над доской, он сосредоточенно подсчитывал клетки и обдумывал каждый вариант хода. Актеры положили в угол барабан и ся-мисон и уселись играть в пять шашек. Я проиграл партию, когда победа, казалось, уже была в моих руках. Торговец пристал ко мне:

– Давайте еще разок! Одну партию, а? Только одну! Но я лишь качал головой и бессмысленно улыбался. Потеряв надежду, он ушел. Девушки подсели ближе.

– Вы сегодня еще должны работать? - спросил я.

– Вообще-то должны... - Мужчина взглянул на девушек.

– Ну, что будем делать? Может, с позволения господина, отдохнем, не пойдем никуда?

– Ой, как чудесно! Как чудесно!

– А вам не попадет? Мужчина махнул рукой:

– А-а, какая разница! Ходи не ходи, настоящих клиентов все равно нет.

Так мы и просидели до первого часа ночи. Играли в пять шашек.

Когда они ушли и танцовщица исчезла за дверью, я совсем взбодрился. Сна не было ни в одном глазу. Вышел на галерею, позвал:

– Господин коммерсант!.. А господин коммерсант... Торговец бумагой, этот солидный, шестидесятилетний дядька, с мальчишеской резвостью выскочил из комнаты.

– А-а, это вы! Отлично! Значит, играем? Ну, теперь уж до самого рассвета!

Я был тоже настроен решительно.

4.

Мы собирались отправиться в путь утром. Договорились встретиться ровно в восемь. Я, в новенькой кепке, купленной тут, у общественной купальни, с неизменным портфелем, на дне которого покоилась студенческая фуражка, пришел к дешевой гостинице, стоявшей у самой дороги, точно в назначенное время. На втором этаже все ставни и сёдзи были настежь. Не долго думая, я взбежал по лестнице на галерею и застыл от удивления. Актеры еще спали.

Танцовщица, лежавшая у самого входа вместе с младшей девушкой, пунцово покраснела и закрыла лицо ладонями. На ее лице еще сохранились остатки вчерашнего грима. Алая краска на губах и по краешкам век чуть-чуть расплылась. Девушка в постели - какой сладостный образ... Меня охватило волнение. Все так же закрываясь ладонями, словно ей в глаза бил слепящий свет, танцовщица повернулась на другой бок, выскользнула из-под одеяла, села на пол и чинно склонила голову.

– Покорно благодарю вас за вчерашний вечер... Я окончательно смутился.

Мужчина лежал со старшей девушкой. Только сейчас, увидев их в одной постели, я понял, что она и есть его жена. Сорокалетняя женщина сказала:

– Вы уж простите нас великодушно. Договорились вместе отправиться в дорогу, а тут надежда появилась, что пригласят нас вечером на ужин. Ну, мы и решили еще на денек задержаться. Если вы сегодня уйдете, встретимся в Симода. Мы остановимся в гостинице "Косюя". Ее легко найти.

Я почувствовал себя отвергнутым.

– А может, и вы задержитесь? - спросил мужчина. - Мы бы сегодня пошли, да вот мать решила остаться, ее теперь не отговоришь... Компанией-то лучше идти, и нам и вам веселее. Правда ведь? Давайте завтра отправимся, а?