Чтение онлайн

— Мне не нужны были отношения. Не нужны были эти сопли, чувства, истерики и риск очередного предательства…

Я перестала дышать. Вся злость, всё желание огрызаться вдруг исчезли, растворились в янтарной жидкости на дне моего стакана. Я смотрела в его глаза — черные, бездонные, в которых сейчас не было привычного льда. Там была рана. Глубокая, гноящаяся рана, которую нанесли ему самые близкие люди. Брат. Невеста. Отец.

Он не просто боялся, что я что-то выкину. Он боялся, что я стану еще одним ножом в его спине.

Я медленно подняла руку. Пальцы всё еще слегка дрожали, но я заставила себя коснуться его лица. Не ударить. Не оттолкнуть. Я положила ладонь на его щеку, чувствуя жесткую щетину и напряженные желваки.

Дамир замер. Он не отстранился, но его взгляд стал настороженным, как у зверя, ожидающего удара.

— Посмотри на меня, Тагиров. Посмотри внимательно.

Он смотрел. Его зрачки расширились, ловя каждое мое движение.

— Я продажная, да, — продолжила, не отводя взгляда. — Я взяла твои деньги. Я согласилась играть в эту комедию ради квартиры и инсулина. Я циничная, злая, и я могу вынести тебе мозг за две минуты. Но есть одна вещь, которую ты должен знать.

Я сделала паузу, чувствуя, как его дыхание обжигает мне кожу.

— Я не Регина. И я не твой брат. Я выросла там, где за предательство не просто перестают здороваться — там за это ломают ноги. У меня нет родословной, Дамир, и нет акций. Но у меня есть принципы.

Я подалась вперед, почти касаясь губами его губ, чтобы он услышал, чтобы поверил.

— Я не предам тебя. Никогда. Я могу ненавидеть тебя, могу орать, могу бить посуду. Но я не пойду к твоим врагам. Я не продам твои секреты Кариму, даже если он предложит мне все золото мира. Потому что я играю за свою команду. А сейчас моя команда — это ты.

Дамир молчал. Он смотрел на меня так пронзительно, словно пытался просветить рентгеном мою душу и найти там ложь. Его рука на моей талии сжалась так, что мне стало больно, но я не дернулась.

— Я не ударю в спину, — прошептала, вкладывая в эти слова всю свою искренность. — Я не предам.

Секунда тишины показалась вечностью.

А потом уголки его губ дрогнули. Напряжение в его плечах, которое, казалось, держало его весь этот бесконечный день, начало медленно отступать.

— Я знаю, — выдохнул он.

Моргнула, не ожидая такого быстрого ответа.

— Знаешь?

— Я был на террасе, Кира, — он чуть отстранился, чтобы видеть мое лицо целиком, и его пальцы скользнули по моей шее, поглаживая пульс. — Я слышал, как ты послала Карима. Слышал каждое слово. Про «скользкого червяка», про плесень… и про то, что я — настоящий мужчина.

Кровь прилила к моим щекам. Черт.

— Ты… подслушивал?

— Я наблюдал, — поправил он. В его глазах мелькнула тень той самой ухмылки, которая меня так бесила и одновременно притягивала. — И я видел, как ты отказалась от денег. От больших денег, Кира. Ради принципов. Ради… нас.

— Ради себя. Я просто не люблю грязь.

— Неважно, — он снова притянул меня к себе, уткнувшись носом в мои волосы. — Важно то, что в этот момент я понял: ты опаснее их всех. Потому что тебя нельзя купить. Тебя можно только…

Он не договорил. Он просто закрыл глаза и стоял так, прижимая меня к себе посреди огромной кухни, пока за окном шумела Москва. И в этом молчании, в тепле его тела, в запахе виски и усталости я вдруг почувствовала себя… в безопасности?

Странно. Мы только что чуть не убили друг друга. Но сейчас, когда он сказал «я знаю», между нами рухнула стена. Последняя баррикада.

— Твоя нога, — сказал он вдруг, нарушая тишину.

Я вздрогнула, возвращаясь в реальность.

— Что?

— Ты хромала, когда шла от машины. И сейчас стоишь на одной ноге, как цапля.

Он отпустил меня, но только для того, чтобы подхватить под бедра и одним движением усадить на холодный мрамор кухонного острова. Я охнула от неожиданности. Теперь наши лица были на одном уровне, а мои ноги свисали вниз.

Дамир опустился на одно колено. Прямо в своих дорогих брюках, на кухонный пол.

— Эй, ты чего? — я попыталась поджать ноги, стесняясь. — Там просто… каблук подвернулся. Ерунда.

— Сиди смирно, жена, — приказал он мягко, но властно.

Он взял мою правую ступню в свою широкую ладонь. Его пальцы были горячими. Он осторожно ощупал лодыжку. Я зашипела, когда он нажал на косточку.

— Растяжение, — констатировал он. — Не перелом, но опухнет. Завтра будешь ходить в тапочках.

Он поднял глаза на меня. В этом положении — он на коленях, я на столе — было что-то невероятно интимное. И пугающее. Потому что он смотрел на мою ногу не как врач, а как мужчина. Его взгляд скользнул выше, по ссадине на коленке, которую я получила, выпадая из машины.

— Ты вся в синяках, — тихо произнес он. — Из-за меня.

— Из-за моей дурости, — поправила. — Не надо брать на себя все лавры, Талиров. Я тоже постаралась.

Он усмехнулся, покачал головой и встал.

— Лёд. Нам нужен лёд.

Он подошел к морозилке, достал пакет со льдом, завернул его в полотенце и вернулся ко мне. Приложил холод к моей лодыжке.

— Держи.

Я прижала компресс.

— Спасибо.

Мы снова замолчали. Виски начинало действовать, размывая границы реальности. Усталость наваливалась тяжелым одеялом. День был бесконечным. Свадьба, Регины, Каримы, обмороки, гонки на выживание… Я чувствовала себя выжатым лимоном.

— Дамир, — позвала я тихо.

— М? — он стоял рядом, опираясь бедром о столешницу, и просто смотрел на меня.

— Что мы будем делать?

— В каком смысле?

— В глобальном. С твоим отцом. С братом. С… нами. Мы не можем каждый день устраивать бои без правил. Я не выдержу. И ты не выдержишь. Мы сожжем друг друга раньше, чем закончится год.

Он вздохнул, потирая переносицу.

— Ты права. Нам нужны правила. Новые правила.

— Например?

— Например, никаких прыжков из машины, — он серьезно посмотрел на меня. — Если тебе плохо, если ты злишься, если хочешь меня убить — ты говоришь словами. Ты орешь. Ты бьешь посуду. Но ты не рискуешь жизнью. Это первое.

— Принимается, — кивнула я. — Второе: ты перестаешь обращаться со мной как с вещью. Я партнер. Если у тебя планы — ты ставишь меня в известность. Не играешь мной втемную, как сегодня. Если бы я знала, что Карим будет копать, я бы подготовилась.

— Справедливо. Третье…

Он замолчал, глядя на мои губы.

— Что третье? — спросила я, чувствуя, как сердце снова начинает ускоряться.

— Третье… мы перестаем делать вид, что между нами ничего не происходит.

Я замерла с пакетом льда у ноги.