Чтение онлайн

А потом я просто рухнула. Как подкошенная. Прямо к ногам той самой «бывшей», которую мы так старательно пытались позлить.

Представляю, как она сейчас торжествует. «Смотрите, эта девка слабая. Дефектная. Больная». Для таких людей, как Тагировы, физическая слабость — это почти грех.

И Дамир… Он снова меня спасал. Не как босс, защищающий инвестиции, а как… мужчина? Он нес меня на руках, он знал, какой шприц достать, он орал на отца.

Что он сейчас выслушивает в кабинете Рустама Ильича? Нотации о том, что женился на бракованном товаре? Или отец отчитывает его за то, что он позволил Регине утащить себя в темный угол?

Карим наверняка подливает масла в огонь. Этот слизняк точно не упустит шанса сплясать на моих костях.

Я со злостью выключила воду. Хватит жалеть себя. Я жива, контракт не расторгнут, а сахар в норме. Первый раунд за нами, даже если финал смазан моим эффектным обмороком.

Вытерлась, замотала мокрые волосы в тюрбан и обернулась в огромное пушистое полотенце, которое доставало мне почти до колен.

Зеркало запотело. Я провела по нему ладонью, глядя на свое отражение. Бледная, без макияжа, с искусанными губами. Но глаза… Глаза снова были злыми. Это хорошо. Злость — лучшее топливо.

Глубоко вздохнула и толкнула дверь, выходя в прохладу спальни. В облаке пара, придерживая полотенце на груди, я шагнула на ковер.

— Ну что, Дамир, тебя там еще не расстрел…

Я осеклась на полуслове.

Дамир был в комнате.

Он сидел в кресле в углу, погруженный в полумрак, откинув голову на спинку и закрыв глаза. Пиджак валялся на полу, рубашка была расстегнута еще на пару пуговиц, открывая загорелую шею. В одной руке он держал стакан с чем-то янтарным, другая безвольно свисала с подлокотника.

Услышав меня, он медленно открыл глаза и повернул голову. Его взгляд скользнул по моим босым ногам, по белому полотенцу, облепляющему тело, и остановился на лице.

Взгляд был тяжелым. Темным. И очень, очень уставшим.

Я подошла к туалетному столику, чувствуя на себе его тяжелый взгляд, но даже не подумала прикрыться плотнее. Наоборот, я расправила плечи, позволив полотенцу чуть сползти, открывая ключицы.

В конце концов, чего мне стесняться? Я выглядела отлично. Я знала это. Распаренная кожа, влажные волосы, естественный румянец, который наконец-то сменил ту болезненную бледность. И главное — я была жива, я уделала его брата, и я всё ещё была в игре.

Внутренний голос, правда, шептал, что стоять перед полуголым мужчиной в одном полотенце — идея так себе, но я жестко его заткнула. Это бизнес, детка. Это просто партнер, который устал. Между нами ничего нет и быть не может. Вся эта химия, поцелуи у алтаря, его забота — это часть контракта. Фикция. Игра.

Я взяла расческу и начала медленно проводить по мокрым прядям, глядя на Дамира через отражение в зеркале.

— Ну что там? — спросила я своим обычным, чуть насмешливым тоном. — Зачем отец звал? Расстрел перенесли на утро или он решил выписать мне премию за эффектное падение?

Дамир сделал глоток, поморщился, словно виски был горьким лекарством, и поставил стакан на пол.

— Я не хочу сейчас об этом, Кира, — глухо отозвался он, потирая переносицу. — Голова раскалывается. Всё завтра.

Не хочет — не надо. У меня были вопросы поинтереснее.

Я повернулась к нему, прислонившись бедром к столику.

— Ладно. Завтра так завтра, — я выдержала паузу, изучая его лицо. — А что с Региной?

Дамир замер. Его рука, потянувшаяся было к стакану, зависла в воздухе. Он резко поднял на меня глаза. В полумраке они казались почти черными и очень недобрыми.

— Что именно тебе интересно, Кир?

Я хмыкнула и небрежно пожала плечами, поправляя край полотенца на груди.

— Ну, например… Мне пойти отвлечь Карима? — предложила деловым тоном. — Ну, знаешь, устроить еще одну сцену, разбить бокал или станцевать на столе, чтобы вы с ней могли… уединиться? Я же вижу, она жаждет общения. А ты вроде как хотел её вернуть.

В комнате повисла тишина. Тяжелая, наэлектризованная.

— Ты дура? — вдруг спросил он. Тихо, но так, что у меня мурашки побежали по спине.

— Да вроде нет, — я усмехнулась, глядя ему прямо в глаза. — Справка из университета имеется, сессию закрываю без троек. Я просто уточняю условия сделки, Тагиров. Я думала, план был в этом: заставить её ревновать, чтобы она приползла обратно. Судя по тому, как она тащила тебя в темный угол, план сработал. Так что, мне готовить документы на развод или подождать до утра?

Дамир медленно поднялся с кресла. Он шагнул ко мне, и комната вдруг показалась очень маленькой.

— Ты действительно думаешь, — он говорил медленно, приближаясь ко мне с грацией рассерженного хищника, — что я отправлю тебя отвлекать Карима? Что оставлю тебя наедине с ним? Ты за кого меня принимаешь?

Я замерла.

— За своего нанимателя — осторожно еле слышно сказала.

— Ки-ра… — он подошел вплотную. Я почувствовала жар, исходящий от его тела, смешанный с запахом алкоголя и дорогого парфюма. — Я слышал каждое слово, что ты сказала тогда Кариму.

Я тут же судорожно попыталась вспомнить, что говорила его скользкому братцу, и не ляпнула ли, чего лишнего.

Дамир навис надо мной, уперев руки в край столика по обе стороны от моих бедер, запирая меня в ловушку.

— Ты думаешь, мне нужна эта фальшивая кукла, которая готова продать меня при первой возможности? — его голос стал хриплым, он наклонился к моему лицу. — Ты думаешь, я хочу быть с женщиной, которая предала меня ради акций, когда передо мной стоит девчонка, которая за пять миллионов готова перегрызть глотку моему врагу просто из принципа?

Я сглотнула, чувствуя, как сердце начинает отбивать чечетку. Моя уверенность дала трещину, но я старалась держать лицо.

— Это входит в прайс. Я просто хорошо выполняю работу.

— К черту прайс, — рыкнул он.

Его взгляд опустился на мои губы, потом ниже, на полотенце, которое едва держалось. В его глазах не было ничего от «бизнес-партнера». Там был голод. Тот самый, который я видела у алтаря, только сейчас здесь не было камер.

— Регина — это прошлое, Кира. Мертвый груз. А ты… — он поднял руку и коснулся влажной пряди моих волос, убирая её за ухо. Его пальцы обожгли кожу. — Ты живая. Слишком живая для этого дома. И ты сейчас говоришь полную чушь, пытаясь меня спровоцировать.

— Я не провоцирую, — вскинула подбородок, хотя колени предательски дрожали. — Я просто прагматична. Ты сам сказал: это игра. Фикция.

— Фикция, значит? — он криво усмехнулся. — Тогда почему ты дрожишь?

— Мне холодно. Я после душа.

И это была правда. Наверное. Ну… на пятьдесят процентов точно.

— Врешь, — он придвинулся еще ближе, его бедро коснулось моей ноги, прикрытой лишь махровой тканью. — Тебе не холодно. Тебе страшно. Потому что ты понимаешь, что игра вышла из-под контроля.