Чтение онлайн

— Позвольте вас спросить, юная леди, — тихо, но с отчетливой угрозой в голосе спросил он. — Вы понимаете, что если вы напишете это заявление, и вашего отчима признают виновным, его отправят за решетку лет на десять. Возможно, он там умрет. Вы это хорошо понимаете? Вы хотите именно этого?

Катя молчала, сердце судорожно трепыхалось, лицо пылало.

— Она хочет, чтобы его не было в доме любой ценой, — отозвалась капитан Минина. — И ей плевать, что она может его уничтожить. Но это ладно, он ей человек чужой. А вот то, что она при этом может сломать жизнь своей матери, ей в голову не приходит. Надо же быть такой подлой бессердечной дрянью!

— А еще ей, видимо, не приходит в голову, что на суде ее будут допрашивать. Во всех подробностях. Возможно, попросят пройти детектор лжи. И он покажет, что она врет, — жестко сказал мужчина. — И тогда ей самой впаяют срок за лжесвидетельство. А это судимость на всю жизнь. Девочка, ты так хочешь стать уголовницей?

— Да и мать ее бросит после этого, в детдом сдаст только так.

— И правильно сделает. Вы бы простили свою дочь, капитан, за такие выходки?

— Нет, конечно, — фыркнула женщина презрительно. — Выгнала бы из дома однозначно. Или хотя бы на работу, пусть сама себя обеспечивает.

— Так что пишите, конечно, если хотите, — разрешающим жестом показал майор на бумагу. — Если в ваших словах есть хоть капля правды. А мы примем и зарегистрируем заявление.

— Вот бумага, — хищно улыбнулась девушке капитан Минина, протягивая лист.

— Можно, я еще подумаю? — растерянно проблеяла Катя, осторожно положив лист на стол.

— Подумайте, — сухо ответила капитан, кивнув на дверь. Девушка выскочила в коридор. — Ну и как тебе этот кадр? — грустно спросила она коллегу.

— Охренеть, — покачал головой майор. — Прав ее отчим, она действительно злобная ленивая кобыла.

— Без мозгов к тому же, — усмехнулась капитан. — Заявление она пришла писать, а врать не научилась.

— Может, просто переходный возраст? А тут еще мать с новым мужем.

— Так всем нелегко бывает, но не до такой же степени! Переходный возраст, как же. Холодная избалованная дрянь. Пороть ее надо было в детстве нещадно. Жаль, теперь уже поздно.

— Ну, может, отчим все же сможет заняться ее воспитанием, нормальный вроде мужик.

— Если падчерица решит объявить ему войну, он может и сдаться. На фига ему такая радость? Вдруг завтра опять придет и снова захочет что-то написать? Или еще что придумает. Его-то оправдают, конечно, но нервы потреплют.

— Ну, мы ее вроде хорошо пугнули, может, побоится теперь лезть на рожон, — майор ухмыльнулся и вернулся к бумагам.

Катя вернулась домой в подавленном настроении. Если полицейские раскусили ее уже через пять минут, то и не стоит соваться в это дело. Обдумав ситуацию, девушка с сожалением пришла к выводу, что в чем-то она была неправа. Конечно, Иван тот еще гад, но не в тюрьму же его сажать, в самом деле. Да и мало ли, вдруг действительно на детекторе проверят.

Родители ушли на работу, в квартире дышалось свободно. Однако обеда не было, пришлось давиться бутербродами. Катя включила телевизор, но происходящее на экране не трогало ее. Она думала о своей несчастной жизни. Никакого компьютера, никакой поездки, никаких денег. Ну, хоть с последним она как-то может справиться. Надо устроиться на какую-нибудь работу. Там ей заплатят много-много денег, она снимет квартиру и свалит отсюда уже через месяц. Только вот как найти работу, если нет интернета?

Катя, не долго думая, снова отправилась к Вере. Девчонки поболтали о том, о сем, потом Катя попросилась к интернету. Рассказывать о своем визите в полицию она не стала. Почему-то было стыдно.

Как назло, на приличную работу брали только с восемнадцати лет. В Катины шестнадцать единственные вакансии были только в рекламе. Так себе работа. Но делать было нечего, карманных денег не предвиделось, пришлось соглашаться на неприглядные предложения.

Катя устроилась промоутером, стояла с листовками рядом с одним из кафе. Уже через пару дней работы она поняла, что таким образом на жизнь ей не заработать. При всем старании за несколько часов работы удавалось получить не так уж много денег. В качестве карманных, конечно, хватит. А вот на съем квартиры — однозначно нет. Катя обратилась еще и в другое кафе. Теперь она работала с утра в одном месте, вечером в другом. Доход увеличился почти в два раза. Но при таком подходе Катя практически не бывала дома. Вставать приходилось довольно рано, чтобы раздавать листовки во время часа пик. Потом девушка возвращалась домой, наскоро перекусывала и отправлялась на другую работу. Ее жизнь теперь действительно напоминала бурлеск — бесконечная череда бессмысленных движений, от которой хочется скорее отдохнуть.

Родители заметили, что Кати постоянно нет дома. Но на их вопросы она сразу же предъявила трудовые договоры, и от нее отстали. Больше никто не приставал к ней ни с мытьем полов, ни с готовкой. Единственно, что она все же начала делать — мыть за собой посуду. Раз уж ее снова начали нормально кормить.

Через месяц работы Катя чувствовала себя уставшей и разбитой. Она не понимала, как взрослые работают целыми днями и при этом остаются в живых. Деньги не копились даже немного. Как только появлялась более или менее крупная сумма, тут же находился предлог ее потратить. Зато Катя сама оплатила себе интернет на целый месяц и пару дней ходила, поглядывая на родителей свысока.

Однажды она не выдержала, вернулась домой после первой работы и решила больше никуда не ходить. Даже у сверхчеловека должны быть маленькие слабости. Она с удовольствием погрузилась в виртуальный мир, не обращая внимания на мать, которая как раз мыла полы. Катю иногда грызло легкое чувство вины за устроенную забастовку по поводу уборки. Но сейчас она находила этому законное оправдание — она работает, как и все. Имеет право на отдых.

Она увлеченно играла в какую-то игру, как вдруг услышала сквозь наушники приглушенный крик матери.

— Катя! Катюша! Подойди сюда, пожалуйста…

— Я занята! — бросила дочь, не отрываясь от игры.

— Катя!

Галина Андреевна замолчала и больше не беспокоила дочь. Та закончила игру и со вздохом сняла наушники. Придется пойти посмотреть, чего ей там было надо. Катя вышла в коридор и застыла в ступоре. На полу рядом с ведром воды лежала мама, ее глаза были закрыты, руки прижаты к животу. Рядом с животом и дальше к ногам багровела лужа крови. Катя бросилась к маме и начала ее трясти.

— Мам! Ты чего это? Мам! — Катя схватила ее за руки, те были холодны. Галина Андреевна не шевелилась. Катя начала судорожно щупать на ее шее пульс, но руки тряслись, буханье собственного сердца заглушало все вокруг. Девушка бросилась к себе в комнату, схватила телефон и набрала скорую. Сквозь всхлипывания кое-как назвала адрес, попыталась объяснить, что произошло. Дежурный с той стороны трубки немного успокоил ее, сказал, что они приедут как можно быстрее. Катя положила трубку и снова застыла. Через секунду кинулась назад. Мама все так же лежала на полу. Катю забила истерика. Она клялась себе, что никогда больше не проигнорирует ни одну просьбу матери, лишь бы та выжила. Она осторожно гладила женщину по голове, всматривалась в ее лицо в надежде, что та откроет глаза. В голове вертелись слова отчима — она не способна ценить единственного человека, который ее любит и для нее на все готов. И вот, похоже, этого человека больше в ее жизни нет. И с кем ей теперь жить? С отчимом? Ведь он теперь имеет право на эту квартиру так же как и она.