Чтение онлайн

Хьюго схватил его за руку:

– Придурок, она не слышит. Она мертвая. Пойдем.

Чистильщик бассейна перекрестился, поцеловал кончики пальцев.

Пока они пробирались вглубь раскаленного города, к Хьюго вернулось мужество. Педро был прав: лучше быть собакой у богача, чем святым у бедняка. Улицы в Тепито называли в честь профессий: Pintores, Plomeros, Mec'anicos [109] . Это показалось Хьюго очень смешным.

«Мама, я переехала в апартаменты на Prostitutas».

Педро вытащил из кармана смятый клочок бумаги.

– Нам нужен дом № 15 на Jardineros. Там какой-то ресторан.

– Садовников. Как я. Это знак.

– Хороший или плохой?

Хьюго пожал плечами:

– Пока пытаюсь понять.

– Соберись. – Педро щелкнул пальцами перед носом Хьюго. – Тебе нужны бабки для девчонки, прекращай страдать херней.

Хьюго не нравился тон Педро. Хьюго был на несколько лет старше маленького Педро из деревушки. Хьюго помог ему устроиться на работу чистильщиком бассейна к Томасу Мэлоуну, а позже – на вторую работу, наемником к Рейесу. Они были друзьями, почти братьями, сводными или двоюродными, или как там еще принято это называть. Они вместе развлекались, вместе ссали в бассейн Мэлоуна, но вот сейчас, в эту минуту, Педро шлепал его по спине, как какой-то толстосум, и говорил:

– Если все пройдет как надо, каждый из нас притащит домой по полштуки.

– Почему так много?

– Разве El Pelotas тебе не говорил?

– Ты называешь его так?

– Не в лицо, конечно же. – Педро вытащил черную маску и приложил ее к своей физиономии. – Что думаешь?

Хьюго нервно рассмеялся:

– Прямо Субкоманданте Маркос [110] . Где твоя трубка?

Педро поднял футболку. За поясом торчал пистолет.

Хьюго выругался.

– Это просто небольшое дельце. Что с тобой?

Педро опустил голову. Жалость. Злоба.

– Парнишка, с которым мы сейчас встретимся, украл эту маску у Рейеса. Мы заберем ее обратно. Рейес в стельку пьян. А этот парень будет хорош, когда будет мертв.

– Откуда Рейес знает, что он здесь?

– Гонсалес.

– Гонсалес должен приехать?

– Гонсалес никогда не приезжает.

– Тебе много известно об этом. Как…

– Рейес рассказал мне. Долго объяснять. Все сложно.

Хьюго положил руку на плечо Педро:

– С каких пор ты общаешься с Рейесом?

– Легко, cabr'on. No manches [111] . – Педро избегал встречаться с ним глазами, но на минуту все же посмотрел на Хьюго. – Итак, что нужно сделать. Первая часть проста. Я иду наверх. Ты остаешься на улице. Если что-то выглядит подозрительно, ты подаешь мне сигнал.

– С каких пор ты босс?

– Я никому не босс. – Педро сплюнул через плечо. – Но и никому не осел.

Педро выглядел так, будто весь мир был перед ним виноват. И все же Хьюго был не так удивлен, как думал его партнер. Для Хьюго он всегда был парнем, который умел хлорировать бассейны состоятельных людей. Он никогда не рассматривал Педро как человека с амбициями, но картели предлагали власть, защиту, семью. Существовал только путь вверх, и пути назад не было.

Они прошли молча десять кварталов. Хьюго вел про себя обратный отсчет. Что имел в виду Педро, говоря, что там все сложно?

Мимо них проехал на велосипеде мальчик в пластиковых сандалиях. У него были такие тонкие ножки, что можно было разглядеть коленные чашечки. Хьюго захотелось погнаться за ребенком, предупредить его, сказать, чтобы он уезжал из Тепито и никогда не возвращался обратно.

Она не надевала драгоценностей. У нее не было с собой карты. Это был Мехико, самый большой мегаполис в Западном полушарии, город настолько опасный, что туристы, сядь они не в то такси, могли никогда не добраться до своего отеля. Небо было затянуто похожей на майонез дымкой. Анна нашла taxi de sitio [112] и назвала водителю адрес.

– Тепито? – уточнил таксист. – Там небезопасно.

– Да, – кивнула Анна. – Я знаю.

Такси с ревом пробиралось на север города мимо похожих на коробки жилых домов с балконами, которые едва не упирались друг в друга. Анна видела из окна билборды с пышногрудыми блондинками, которые рекламировали лак для волос и сладкую фруктовую газировку. Вдоль Reforma проносилось движение в десять полос. Сложно было поверить, что когда-то этот мегаполис был всего лишь островком посреди озера. Мехико был построен буквально на месте Теночтитлана, знаменитого ацтекского города, стоявшего на каналах. К 1500 году численность населения Теночтитлана превышала количество жителей Лондона в четыре раза, а что до пресловутого варварства ацтеков, то их культура была более прогрессивной: по ацтекскому календарю год длился триста шестьдесят пять дней, регулярно проводились поэтические представления, на рынках велась оживленная торговля золотом и драгоценными камнями, перьями и специями. В садах выращивалась продукция. По акведукам в город доставлялась питьевая вода. После завоевания Мексики испанцы осушили озера, снесли ацтекские храмы или просто возвели на их месте свои соборы. Сегодня Мехико тонул, как Венеция. Системы водоотведения, линии метрополитена, фундаменты зданий просели и дали трещины. Базилика Пресвятой Девы Гваделупской покосилась так, что к алтарю нужно было подниматься в гору.

«Это метафора», – подумала Анна.

На Матаморос нужно было ехать, никуда не сворачивая. Анна выпрямилась на сиденье и сконцентрировалась. Красные автомобили такси сновали мимо, похожие на кошенилей – насекомых, из которых индийские женщины получали краситель кармин для шерсти. Мягкий ветер, врывавшийся через окно, обдавал Анну пылью. Она не стала разговаривать с водителем. Не здесь.

Дэвид никогда не вляпался бы в подобное дерьмо. Самым опасным его приключением был заказ суши в Питтсбурге.

Анна дважды проверила электронную почту. Она почти не интересовалась фотографией маски. Ее заботила вовсе не вещь, а только последствия, которые та вызовет. Небольшое состояние. Спасенная репутация ее отца. Посвященное матери целое крыло в музее. Унижение бывшего бойфренда. Анна повторяла слова, которые были необходимы для того, чтобы заключить сделку. M'ascara [113] . Comprar [114] . Правильный глагол ar. Что она здесь делает, черт возьми? Анна подумала, что неплохо было бы проверить голову. Нет, не просто проверить – просверлить. Так делали древние перуанские целители – сверлили отверстие в черепе больного, высвобождая страдания, заключенные внутри.

Такси повернуло на улицу Jardineros, остановилось на перегонном участке улицы перед производящим жуткое впечатление баром с вывеской TRES PERROS FEROCES. Заведение было закрыто. На ужин? К добру? Стулья были перевернуты и лежали сиденьями на столах. Витрина была заляпана. По сравнению с этим местом такси, с его застарелым запахом сосисок и табачного дыма в салоне, показалось Анне оплотом безопасности и уюта. В пакете у нее лежали пять тысяч долларов. Еще пять – в мешочке под рубашкой. Никакого Гонсалеса.

Она заплатила водителю и попросила его подождать.

– Я сразу же вернусь, и потом мне будет нужно поехать на автобусную станцию.

Таксист сделал странный жест, как будто он стал доверять ей меньше, а уважать больше.

– Как долго ждать?

– Максимум двадцать минут.

Он заглушил двигатель, но не выключил счетчик. Анна вышла из машины. По улице тяжело брела хромая собака медного окраса, за ней шел странствующий торговец, который продавал migas [115] . Из машин, не оборудованных глушителями, доносилась какофония из поп-музыки и хип-хопа. Анна втайне надеялась, что дверь бара окажется запертой, но та легко открылась.