Чтение онлайн

– А как же мать?

– Мама это другое… Я с ней последний раз откровенно говорила, когда мне было двенадцать. С тех пор больше не рискую… Она, конечно, по своему, любит меня, но иногда совершенно не понимает. А отец Ингелий… И вот, теперь я вру даже ему! Уже второй месяц. Я ни слова ему ни о тебе, ни о том, что влюблена, не сказала… Я теперь стала ужасной грешницей, Жан. Но я так боюсь, что о нас с тобой кто-то узнает, что… Трис милостив. Я потом замолю этот свой грех. Я даже кормилице Эльвире про нас с тобой не говорила ни слова. Хотя о чём-то она, конечно, уже сама догадалась. Как и некоторые другие слуги.

– Кто-то из слуг точно рассказал о нас Энтерию. То, что я так легко отделался, ситуацию не сильно меняет. Когда приедет твоя мать и напрямую об этом тебя спросит — что ты ей ответишь?

– Честно скажу, что люблю тебя, что жить без тебя не могу. А там будь что будет, — Лин прижалась к Жану всем телом.

Он вздохнул. Нежно поцеловал её в ухо. Обнял.

– Плохой ответ. Так ты подставишь и себя, и меня… Лучше скажи ей, что я тебе нравлюсь, но… Скажи «жаль, что он не знатного рода».

– Она всё равно захочет выпытать у меня всё-всё, - Лин закусила нижнюю губу. — Конечно, я буду молчать, если ты считаешь, что так будет лучше. Мама, кстати, уже должна приехать через пару недель. И слуги всё равно всё-всё разболтают, и даже, наверное, наврут с ещё три короба того, чего не было.

– А сейчас за тобой следили?

Лин покачала головой:

– Я сама, без конюхов, оседлала лошадь. Тихонько вывела её из конюшни. Никто из слуг не видел, как я выезжала на улицу. Только привратник. Потом я кружила по городу. А к тебе на винокурню заехала со стороны пустыря, как бы случайно. Вряд ли кто-то кроме твоих слуг это заметил.

– Всё равно мы теперь не сможем так часто встречаться, - вздохнул Жан.

– Тогда я буду писать тебе письма. Каждый день по длинному-длинному письму.

– Не вздумай!
– одёрнул её Жан. — Не должно быть ни одного письма, в котором бы упоминалось моё или твоё имя. Записочки, без имён, на бересте. Прочитал и сразу порвал в мелкие клочья, или сжег. И то не знаю, стоит ли? Кто мне их будет носить?

– Эльвира могла бы…

– Она тебя сдаст Энтерию.

– Она его терпеть не может, - улыбнулась Лин.

– Маме твоей сдаст.

Лин тяжело вздохнула:

– Да. Маме она может всё рассказать. Если решит, что от этого «мне же будет лучше».

– Сделаем так. Завтра я отпрошусь у Энтерия и съезжу в столицу на пару недель. Работы с отчётами у меня всё равно сейчас мало. А в столице попытаюсь пробиться к королю, или хоть к каким-то важным вельможам. Попробую добиться протекции, может быть, поступить на военную службу к королю, ещё к кому-то, поищу других способов получить титул. Чтобы просить твоей руки, мне нужен титул. Хотя бы баронский. Король ведь кого угодно может сделать бароном?

– Кого угодно, - подтвердила Лин. — Но он никого не сделает бароном просто так. Ты… вот что. Завтра я обязательно приеду к тебе. Ближе к вечеру. Не смей уезжать из Тагора, пока меня не увидишь. Я привезу тебе драгоценности, которое сумела собрать. И ещё напишу тебе рекомендательное письмо.

– Для короля?

– Могу и для короля. Хотя, он видел меня очень давно, ещё совсем маленькой вредной девчонкой. А ещё я однажды надкушенным яблоком в него запустила… Вряд ли он меня вспомнит. А если вспомнит, то вряд письмо от меня будет для него хорошей рекомендацией… Нет, я напишу дяде, в Леронт.

– У тебя есть дядя?

– Ты что, не заметил, с кем я приехала сюда из Анлера? — улыбнулась Лин.
– Одну, с охраной всего из пары рыцарей мама меня ни за что бы не отпустила.

– Но… С тобой тогда был какой-то монах, и при нём десяток всадников. Они переночевали, и уехали на следующий день.

– Это и был мой дядя со своими людьми. Понимаешь, мой отец, Рудегар, был старшим братом в семье. Потому он и получил графский титул от моего деда в наследство. Его средний брат, Лидегар, служил королю Даго. Дослужился до баронского титула и должности старшего сокольничего. Лидегар погиб в Роклерской битве, как и многие другие королевские рыцари. А мой папа, Рудегар, спас тогда Суно, нынешнего нашего короля. Пока Суно приходил в себя от ран и собирал своих сторонников, он жил тут, у нас, в графском доме. Я как-то на дерево полезла. Яблоки там были почти совсем спелые, вкуснющие. А Суно давай делать мне замечания. Мол, девице моего положения надо в куклы играть. А по деревьям пусть лазают слуги. Ну, я и швырнула в него надкушенным яблоком, чтобы заткнулся. Он обиделся, наверное… А младший папин брат, Эльдегар, жив и сейчас. Он всегда любил книги и совсем не любил воевать. Вот и пошел в монахи. Тепрь он епископ в Леронте. Я напишу ему письмо с просьбой, чтобы помог тебе встретиться с королём и всё такое…

– Встретиться с королём в Леронте? — уточнил Жан. — Ты сказала, что твой дядя — епископ Летронта.

– Ну да.

– А я еду в Эймс, к королю.

– Балда ты, - Лин чмокнула его в нос. — На самые холодные месяцы, декруар и жануар, кроль со всем двором переезжает из Эймса, столицы Ареальта и всего Гетельда, в Леронт — столицу Хальтона и, по сути, зимнюю столицу Гетельда.

– То есть для того, чтобы увидеть короля, мне сейчас не надо ехать в Эймс? Достаточно доехать до Леронта?

– Завтра я напишу дяде письмо. Привезу тебе и письмо и драгоценности. Если нужны будут деньги, продавай мои кольца и браслеты леронтским ювелирам. А если их не захотят покупать, хотя бы заложи их за полцены у какого-нибудь динайца.

– Я их не возьму, - покачал головой Жан. — Я уже своего серебра довольно накопил.

– Титул это не то, что можно купить за известную цену в овощной лавке, - горько усмехнулась Лин. — Возьми всё ценное, что у меня есть, и всё, что сам смог скопить. Не жалей денег и драгоценностей на подарки. Королевский двор скупых не любит. Дело идёт о нашей судьбе. Будь щедрым, и всё потраченное быстро тебе вернётся. Так мой отец всегда говорил.

– Ладно. Хорошо. Потом, когда раздобуду хоть какой-нибудь титул или должность при королевском дворе, я вернусь в Тагор, пойду к Карин и попрошу у неё твоей руки.

– Боюсь, она всё равно тебе откажет, - вздохнула Лин. — У неё на меня свои планы…

Жан прервал её своим поцелуем. Потом, когда они разомкнули губы, сказал:

– Запомни. Только после того, как я вернусь и поговорю с твоей мамой, ты можешь сказать ей, что любишь меня и тому подобное. А до этого, до того, как я докажу ей хоть какую-то свою знатность, даже не думай сообщать ей, что любишь меня. А уж про то, как мы целуемся и обнимаемся… Об этом до самой нашей свадьбы никто знать не должен.

– Я всё-таки твоя шлюха, да? Твоя покорная любовница, - прошептала она, целуя его всё крепче. — А ты мой любовник. Мой искуситель и погубитель. — Она опять прижалась к нему всем телом.

Скрипнула дверь. В приоткрывшуюся щель влезла голова Лаэра. Охнув, он тут же снова эту дверь захлопнул. Лин испуганно отпрянула и оглянулась:

– Здесь всё не так, как в подвале. И за стеной всё время ходят.

– Да. Это не лучшее место для свиданий. Подожди, я сейчас. — Жан приоткрыл дверь и высунул голову наружу. — Чего тебе? — зло спросил он у Лаэра.