Чтение онлайн

Жану пришлось купить дополнительное продовольствие и ещё пару больших котлов для своего, в очередной раз выросшего, отряда. Ближе к вечеру Жан, раздобыв лист папирусной бумаги, чернила и кисточку для письма, устроил общий смотр нанятых. Он принялся записывать в столбик имена новых бойцов, приписывая рядом с каждым именем особые приметы воина. На этот же лист он записал сумму выданного каждому, авансом, жалования. Затем значками пометил, кому выдал из своих трофеев щит, кому меч, шлем, кольчугу…

Записи эти Жан, для собственного удобства, вёл на русском, кириллическим шрифтом и арабскими цифрами, радуясь, что кроме него эти каракули никому не нужны и, стало быть, в отличии от учётных книг Энтерия, нет необходимости, насилуя свой мозг, записывать всё это меданскими цифрами и на меданской фекумне. Только заполнив до конца список, подсушив, и свернув его в трубочку, Жан обратил внимание — как изменилось отношение к нему среди нанятых солдат. Даже уже привычные к Жановым закидонам Ги и Лаэр выглядели озадаченными. А остальные, кажется, воспринимали его теперь не иначе, как какого-то колдуна или учёного, обладающего тайными знаниями. Все наемники видели, какими непонятными знаками он вел свои записи, и теперь испуганно перешептывались обсуждая это между собой.

«Вот же напасть! Похоже, эти суеверные болваны меня, как и Орста, будут считать чернокнижником или ещё бог знает кем. Для них-то моя кириллица — всё равно, что для меня какая-нибудь кабаллистика или иероглифы… Ну и хрен с ними! Раз уж всё так сложилось, сделаю вот что…»

Закончив перепись наёмников и розданного им снаряжения, Жан выстроил их всех перед собой. Грозно глянув на ряд помятых бандитских рож, он потряс перед ними своим, свёрнутым в трубочку, свитком:

– Запомните, воины. Вас нанял я, барон Жануар дэ Буэр. Вы взяли от меня деньги и сказали мне свои имена. Вы приняли от меня оружие и ели мою пищу. Всё это записано здесь, в этом свитке, тайными русскими знаками. — Жан выразительно замолк, сверля наёмников своими покрасневшими от усталости и недосыпа злыми чёрными глазами. — Теперь любой из вас, кто посмеет меня предать или обмануть, не уйдёт от возмездия, и будет жалеть о своём проступке всю свою оставшуюся недолгую жизнь. Понятно ли вам, бандердлоги?

Наёмники испуганно зашептались. Никогда прежде они не слыхали этого диковинного слова. Никогда прежде их имена не записывали на папирусе такими странными, страшными знаками и закорючками.

– Тот, кто захочет уволится с моей службы, должен заявить об этом мне или господину Гильберу заранее, за две недели до ухода. Уходящий должен отработать весь свой полученный аванс или возвратить эти деньги. Уходящий должен вернуть мне все, полученные от меня в пользование и отмеченные в описи, — он потряс свитком, - вещи. За поломку или порчу вещей, выданных вам в пользование, я буду вычитать у вас из жалования в двойном размере. А того, кто посмеет бросить службу не предупредив меня заранее и не рассчитавшись с долгами, постигнет моё проклятие и заслуженная кара… Понятно ли вам, бандерлоги?

Наёмники закивали головами:

– Да.

– Понятно.

– Чего уж тут…

– Я же обещаю, по возможности, беречь вашу жизнь, хорошо кормить и исправно платить вам жалование, - завершил своё напутствие Жан. — А теперь всё. Отбой. Выступаем с рассветом.

***

– Там это… Лин твоя прибежала, - Ги заглянул в дверь, пытаясь получше разглядеть испуганно сжавшуюся, сидя за столом, Улу.

Жан вышел из комнаты и захлопнул дверь у Ги перед носом:

– Не тревожить эту девушку. Пусть спокойно поест, отдохнёт. Когда будет готова еда, пусть принесут ей миску похлёбки.

– Ясно, - кивнул Ги. — А что с Лин? Там Лаэр пытается её задержать…

– Задержать? Зачем? — Жан решительно двинулся наружу. Выйдя из дома он взял Лин за руку и отвёл в сторонку, под навес с винными бочками, оборвав при этом на полуслове её препирательства с Лаэром.

– Этот жулик врал, что тебя тут нет, - тут же пожаловалась Лин.

– Что с дурака возьмёшь? — Жан выдавил из себя улыбку. — Вот я. Весь к твоим услугам… Ты что, прямо из собора сюда? При всём воскресном параде…

– Где она? — Лин смотрела ему прямо в газа и в её глазах были злость, боль, обида, надежда…

– Я тебя люблю, - проникновенно прошептал Жан. — Так сильно люблю, как никогда никого не любил прежде, - он нежно обнял её за плечи.

– Где она?! — Лин, нервно дёрнув плечами, сбросила его руки.

– В доме. Мне просто некуда больше её отвести…

– Твоя прежняя любовница? — Лин горько улыбнулась.
– Выяснила, что у неё от тебя будет ребёнок, и явилась?

– Нет. Никакого ребёнка. У нас ничего такого не было… Она хромая. Сломала ногу. Нога плохо срослась. Работать в поле и даже долго ходить она не может. Вся жизнь под откос… Я пожалел девчонку. Помог ей пару раз. А она влюбилась в меня… Но это всё было прежде, чем я впервые увидел тебя. А с тех пор, как я тебя повстречал, никто другой мне не нужен, клянусь!

– Отчего же ты её не прогнал? Зачем она пришла?

– Она из крестьянской семьи. Пятеро детей. Она — старшая. Отец уже не может их всех прокормить. В поле Ула толком работать не может. В жены её, хромую, никто не берёт. Единственный, кто согласился взять её в жены — очень неприятный, жестокий тип из соседней деревни. Ула его ненавидит. Узнав, что отец отдаёт её этому… Ула пошла топиться. Но потом передумала и пошла в Тагор, чтобы меня разыскать… Вот — нашла.

– Это всё она тебе рассказала?

– Не думаю, что она врёт.

– Она тебя любит. И хочет тебя заполучить. Любой ценой. Неужели ты не понимаешь?.. Прогони её.

Жан покачал головой:

– Ей некуда больше идти.

– Ты… Всё-таки ты её ещё любишь!

– Нет. Я только тебя…

– Ты её пронзал, да? Пронзал? — Лин схватила его за грудки.

– Нет. Мы только целовались.

– Как со мной, да?

«Эх, если бы, моя невинная девочка. Гораздо жарче и изощрённее, чем с тобой. Я и ребёнка-то ей не заделал только потому, что не собирался женится… Господи, какой же я был дурак! Нашел доярку посимпатичнее, и воспользовался. А оказалось, что она тоже человек. И что же мне теперь, убивать её что ли?»

– Как со мной, - как приговор прочла Лин в его глазах.
– Изменщик. Предатель! — Она хлестнула его ладонью по щеке. Сжала ладонь в кулак.

Жан перехватил её руку за запястье.

«Боже мой, она и в гневе так прекрасна что дух захватывает!»

– Пусти. Отпусти!

Отпустив её руки, Жан обнял Лин и принялся её целовать. Она сперва вырывалась, но потом обмякла. Уткнулась носом ему в шею и зарыдала.

– Ну что ты, солнышко моё. Я тебя люблю. Только тебя. Всё будет хорошо. Никто нас не разлучит.

– Честно-честно? Только меня?

– Да.

– Прогонишь её?

– Она хорошая пряха. Найду ей здесь, в Тагоре, какую-нибудь работу, чтобы от голода не пропала, и пусть живёт как хочет. Она никак не сможет нам помешать.

– Ты что, не понимаешь? Она обманом хочет опять тебя заполучить!

– Да ей просто некуда больше…

– Женщины коварны. Она хочет снова поймать тебя в сети. Отправь её обратно в деревню.

– Она утопится. Или новый муж забьёт её насмерть. И только я буду в этом виноват.