Чтение онлайн

***

Солнце уже покрыло розовым, закатным лаком крыши домов, когда Жан вернулся в свою винокурню. Он честно пытался найти, куда пристроить Улу. Но, то ли он был слишком требователен, то ли Тагор и правда был убогой помойкой для жадных и злых нищебродов… Брать хромую крестьянку в прислугу люди были согласны лишь за еду, и только в такие дома, в которых сам Жан ночевать бы поостерёгся, а городские артели швей и прях, на поверку, оказались, скорее, борделями для бедноты, в которых шлюхи заодно, ещё ткали, пряли и обстирывали клиентов. Да, у Жана не было особых иллюзий насчёт качества жизни тагорцев, однако такого уровня убожества и грязи он не ожидал. А держать Улу в городе, давая ей работу лично, значило, по факту — превратить её в свою содержанку. Сделав так он, пожалуй, потеряет последний шанс помириться с Лин.

Войдя к себе в комнату Жан замер. — Ула всё ещё спала, свернувшись, на его постели. На столе стояла миска с остывшей похлёбкой. Желудок жалобно заныл, требуя пищи. Жан вспомнил, что за всеми этими хлопотами так и не пообедал. После ссоры с Лин есть не хотелось. Да и сейчас больше хотелось упасть и уснуть… «Нет, сперва надо кинуть что-то в живот». Жан уселся на край кровати. Заработал ложкой.

«Ладно. Можно, в конце концов, найти дом поприличнее и тихонько, в тайне от всех, доплатить хозяевам, чтобы они взяли Улу в служанки, и нагружали её работой посильно, с учётом больной ноги… А если Лин узнает, что он доплатил? Да для неё сам факт того, что он заботится об Уле это уже своего рода измена!.. Эх, выдать бы Улу тут замуж. Ведь красивая, фигуристая девка. Пока ногу не сломала, первой невестой у себя в деревне была. Если он, например, оплатит ей какое-то приданное, то желающие точно найдутся… Нет, надо всё-таки сперва обстоятельно поговорить с Лин. Не зная тонкостей местных обычаев он может со всем этим так вляпаться, так себя скомпрометировать, что Лин его точно не простит. Её поди и матушка теперь шпыняет, мол — вот, каким бабником оказался этот твой Жануар. А что же он тогда после свадьбы будет творить?.. Нет, Лин сама должна сказать, как мне теперь поступить с Улой… Но ведь она уже сказала. Сказала, что надо отправить Улу обратно в деревню!»

Доев похлёбку Жан вымокал миску оставшейся хлебной коркой. Закинул корку в рот. Собрался, было, тихонько встать, чтобы… Ула не дала ему подняться.
– Нежно обняла за плечи. Ткнулась губами в плечо, в шею, в ухо:

– Милый мой. Любимый. Самый добрый, самый красивый на свете, - шептала она, обнимая и целуя его всё более страстно.

«Чёрт! У неё даже голос сейчас почти как у Лин!» Жан положил руку на ладонь Улы, чтобы снять её со своего плеча. Но Ула принялась целовать его ладонь, а затем, вывернувшись, уселась к нему на колени. В розоватом свете, сочившемся сквозь полуприкрытые оконные ставни, она была ещё красивей, чем обычно. Обняв за шею, Ула жарко поцеловала его в губы.

– Дурочка моя, что же ты творишь? Я люблю другую.

– Это не важно. Если ты так хочешь - будь с ней. Будь счастлив так, как ты хочешь. Дай мне только одну эту ночь. Только одну. Потом я уйду…

– Не надо этого. Не надо… У тебя ещё будет всё хорошо. Ты можешь быть счастлива и с другим человеком. Я всё устрою…

– Надо. Мне очень надо. Милый мой, я сейчас… Я всё для тебя… Вот... — Ула, привстав, стянула с себя верхнее платье и швырнула его на край кровати. — Вот… - одним махом стянув нижнюю рубаху, кинула её туда же, и оказалась совершенно голой. — Всё для тебя отдам. Всё. Тело, душу, - шептала она, прижимаясь к нему с какой-то отчаянной страстью. Повалив Жана на кровать, Ула принялась развязывать гашник на его штанах. — Я же вижу, тебе этого хочется.

Да, Жану очень хотелось. Скрыть это было невозможно. Он с удивлением сознал, что ещё ни разу, с тех пор, как попал в этот мир, не видел полностью обнаженного женского тела. Вот только теперь… Ула стянула с него штаны, прижалась к нему и…

***

«Хорошо хоть вовремя вынуть успел… Господи, почему это была не Лин?»

Жан встал на ноги, натянул штаны и завязал гашник. Подобрал с пола свой пояс. Расправив тунику, подпоясался. Ула лежала на его кровати с растрёпанными волосами, совершенно обнаженная, и счастливо улыбалась. В полумраке капельки белой влаги, словно жемчужины, блестели на её пышных грудях, скатывались в небольшую лужицу на плоском животе.

– Тебе было хорошо? — шепотом спросила она, схватив его за руку.

Жан кивнул:

– Спи. — нежно погладив, он разжал её руку. Вышел из спальни и тихонько прикрыл за собой дверь.

«Ладно, сегодня посплю на тюфяках, рядом со слугами. А завтра всё-таки надо её куда-то пристроить».

Ранним утром солнце ненадолго выглянуло из-за туч, но потом вновь зарядил дождь. Позавтракали все теснясь в Жановом шатре. Потом, с недовольным ворчанием, принялись собирать вещи. Только тут Жан осознал, что Шельги за завтраком не было.

Жан выбрался из шатра и огляделся. Шельга стоял рядом со своей палаткой, под моросящим дождём, и потерянно смотрел перед собой.

– Что? — Жан подскочил к нему. Тронул за плечо. — Что случилось?

Старик тяжело вздохнул. Вода, собираясь в крупные капли, стекала по его блестящей лысине, по изборождённому морщинами лицу, по седой бороде.

– Керик умер.

Жан замер. Внутри словно оборвалось что-то. Он не знал, что сказать в ответ, как себя повести. Просто растерянно стоял рядом… Да, наверное, он сделал всё, что мог, чтобы спасти мальчишку. Однако жгучее чувство вины не отпускало.

– Два голова зачем закопал? — бормотал кедонец, снова глядя куда-то за горизонт.
– Где новый кылдер для Керик теперь найти? Как его чужой земля закопать?.. Теперь один. Конец весь мой род… Куда дальше жить?

— Ты не один. Не один!
– Жан обнял старика. Ободряюще похлопал по спине. — Я… мы все с тобой вместе. Теперь мы — твой род. Мы тебя не бросим, обещаю. Поехали дальше с нами.

– А Керик? Надо хоронить.

– Отвезём его в Тагор. Там похоронишь, рядом со своим новым домом. Два, от силы три дня дороги осталось. Я…

– Не ругай себя за Керик. Я помню. Ты меня отпускал. Я сам хотел бой. И Керик хотел бой. Он хорошо сражался. Много стрелял. Метко. Его душа будет там, - Шельга поднял глаза к небу, - на лучших лугах. Иль Тари, ему теперь хорошо. Страх нет. Боль нет. Керик и все мои теперь там… Я здесь. Один.

– Шельга, ты…

– Пусть так. Иль Тари. Мне всё равно. Хочешь, еду твой город.

***

Караван медленно брёл сквозь моросящий дождь по раскисшей дороге. Рыжеухая лошадка, заскучав от мерной ходьбы, норовила перейти на рысь, но Жану было не до того. Он собрался, было, проинструктировать Ги, и ускакать с небольшим числом сопровождающих вперёд, однако инструктаж очень быстро превратился в спор. Хорошо хоть, что спор этот никто из подчинённых не слышал — Жан и Ги ехали впереди, шагов на сорок обогнав караван.

– А я говорю, нам нельзя разделяться, - размахивал Ги руками. — Ведь только что было нападение! Еле живы остались. Трёх человек человек потеряли. И ты опять хочешь умчать вперёд без охраны? Для чего тогда я нанял в Тамплоне столько бойцов?

– Но невозможно же ехать так медленно! Там, в Тагоре, сейчас может произойти что угодно. Вдруг они теперь увезут её в Анлер, или подстроят ещё какую-то гадость?

– Если ты явишься в Тагор один, или даже с парой бойцов, то вряд ли сумеешь чего-то добиться, - покачал головой Ги. — Ты же знаешь, там, в графском доме, два десятка вооруженных рыцарей и слуг. Если у тебя не будет хотя бы столько же, с тобой даже разговаривать не станут. Кому сейчас подчиняются эти рыцари и слуги? Неужели твоей Лин?

– Они подчиняются Карин. До замужества Лин находится под опёкой матери.

– Во-от. Выходит, на деле, они подчиняются мужу Карин, герцогу Арно. Как думаешь, что они сделают, если ты явишься к ним один, без охраны?

– Но ведь король обещал, и…

– Король в Эймсе. И если ему доложат, что ты убит, то он просто на свадьбу не приедет. Скажет: - «ах, как жаль!» - и назначит графом кого-то другого. Именно этого и хочет герцог Арно. Если тебя убьют по дороге, или прямо в Тагоре, до свадьбы, до приезда короля, то Арно выиграл. Он выдаст твою Элинору за кого пожелает, а потом уговорит короля именно её мужа назначить Тагорским графом.