Чтение онлайн

Над головами путников загрохотал гром. Дождевые тучи уже клубились над ними и вот-вот собирались разразиться ливнем.

– Господин!
– Ги подскакал к Жану и свесился с седа. — Боюсь, сейчас хлынет дождь. Да и обедать пора. Надо устроить привал.

– Уже? — недовольно поморщился Жан. — Так мы до Леронта и за три дня не доползём. А верхом, без телег, доехали бы за день!
– Однако затем, глянув на недовольные лица попутчиков и оглянувшись на полосы уже льющего в дали, у горизонта, дождя, Жан махнул рукой. — Ладно. Привал! Ставить шатёр и палатки! Готовить обед!

***

Они пообедали и отдохнули, а дождь всё лил и лил. Правда, он уже не хлестал упругими струями, а сыпал мелкой водяной пылью. Но, судя по обложившим небо тучам, сыпать так он мог ещё долго. Жан приказал сворачивать лагерь и выступать. Люди, с недовольным ворчанием, подчинились.

Дорога размокла. Когда-то в древности она была щедро отсыпана гравием, иначе они увязли бы по уши в грязи. Впрочем, грязи всё равно хватало. На дороге появились лужи, порой, настолько глубокие и вязкие, что волам приходилось помогать, вручную выталкивая телеги.

«Почему тележные колёса у них такие маленькие? Высотой чуть выше колена. Конечно, так на колёса уходит меньше дерева, но ведь большие колеса наверняка удобней, телеги с большими колёсами было бы проще катить. И какого чёрта никто здесь не запрягает в телеги лошадей? Не умеют? Да что тут, блин, сложного — лошадь вместо вола в ярмо запрячь? С лошадьми запряженными в телеги, мы ехали бы быстрей раза в два. А так ползём, словно сонные улитки, по грязи!»

Теперь Жан ехал верхом на своей рыжеухой, идущей мягкой иноходью лошадке, чтобы лишний раз не мочить ноги в лужах.

«Надо было в Тамплоне пару походных палаток или большой шатёр прикупить. Как я раньше до этого не додумался, дурачина?! Чтобы пообедать мы все, сидя, как-то набились в мой шатёр. Но уложить всех спать под крышей в эту ночь вряд ли получится. И у Хеймо, и у Шельги свои палатки. Я и не заморачивался этим вопросом. А у этих-то, у новых - нет ни черта! Теперь, конечно, уже ничего не поделать. Кому-то придётся ночевать под открытым небом… Нет, уж лучше набьёмся все, как сельди в бочку, в шатёр. Да, неудобно, но хотя бы будет тепло. И не придётся решать — кого оставить на ночь мокнуть и мёрзнуть на улице… Хорошо бы уложится в одну такую ночёвку, а в следующую ночь спать уже в Леронте, под крышей. Ладно, куплю им в Леронте палатки, а как потом? Приеду в Тагор — и где мне там эту банду селить? Как там меня будут встречать? Не придумал ли герцог Арно ещё какой западни?»

***

Дождь всё не кончался. Они упорно тащились вперёд, пока совсем не стемнело. Промокшие, грязные и вымотанные, кое-как, в полумраке, поставили на мокрой траве шатёр и палатки. Всё было мокрым, сверху и снизу. Разжечь костёр никак не удавалось. Кресала высекали снопы искр, но всё — и сухой мох, и сухие трутовые тряпицы, специально для такого случая хранимые многими путниками под шапкой или за пазухой — всё пропиталось за день пути мельчайшей водяной пылью.

– Главное, разжечь. Дальше-то хворост займётся, - сам себя уговаривал Ги.
– Вон, парни сколько его натаскали. Такой костёр устроим, что, пока похлёбку сварим, все просохнем и согреемся. А там и спать можно будет… Куббатова искра! Не успеет загореться, как сразу тухнет! Неужели и мой трут тоже совсем отсырел?

– Давай попробуем вместе, - предложил Низам.

– У тебя что же, есть трут суше моего? — усмехнулся Ги.

– У меня есть вот это, - Низам показал небольшую трубку. На вид деревянную.

– На дудочке что ли мне будешь играть, пока я буду лязгать кресалом? — хохотнул Ги. Некоторые наёмники, расслышав это, тоже заржали.

– Ты зажги, хоть немного. А я трубкой сделаю ветер, который этот огонь раздует.

– Ну, давай попробуем, - пожал Ги плечами. — Усевшись над разложенным сухим мхом, трутовой тряпочкой и тонкими завитками берёзовой коры, он снова принялся лязгать железным кресалом о кремень.

Искры посыпались на трут. Низам, направив на них трубочку, стал дуть изо всех сил. Тлеющие искры и правда, стали разгораться чуть лучше, но скоро они снова гасли, так и не превратившись в языки нормального пламени.

– А, сыганда… Щингейм, - выругался наблюдавший за всем этим Щельга и ушел в свою палатку.

– Что это он заругался? — удивился Низам.

– Дуй давай, не отвлекайся, - прикрикнул Ги. — Жрать же охота, и замёрзли все, как собаки на Вознесение.

– Ну, можно просто копчёного мяса с хлебом поесть, - сказал Жан. — А спать все ляжем тут, в шатре, как можно ближе друг к другу. Вот и согреемся.

– Это мы всегда успеем сделать. Но если бы удалось разжечь огонь… Дуй давай, что ты опять перестал?

– Всё. Не могу больше. В глазах темнеет, - замотал головой Низам.

– Какие-то вы, мунганцы, все хилые. Тогда отдай свою трубочку… вон Хеймо. Пусть он со всей силы подует.

– Хватит подует. Не надо. У меня есть. Вот… - заявил Шельга, ввалившийся в шатёр с чем-то громоздким в руках.

– Что там у него? Большая кедонская труба для дутья?

Шельга засмеялся:

– Да, очень большой. Надо ветер? Я тебе делать ветер! — Он установил на пол свои кузнечные меха и направил их трубкой на то место, где лежал трут. — Анга! Бей свой огонь!

Ги снова принялся исступлённо бить кресалом о кремень. Шельга резко налёг на меха, и весь трут, сорванный мощным потоком воздуха, разлетелся по полу шатра.

– Чтоб тебя разорвало! Ты что творишь? — всплеснул Ги руками и принялся торопливо собирать зажигательный материал. — Дуй тише!

– Ага, ага, - закивал пристыженный кедонец.

Ги снова стал бить кресалом. Шельга легонько надавил на меха. Одна из искр, раздутых потоком искусственного ветра, вспыхнула крохотным язычком пламени. Ги тут же скормил этому язычку тонкий завиток бересты. Потом ещё один, ещё. Потом сунул в едва теплящийся огонёк тонкую сухую веточку, вынутую из-за уха, потом вторую из-за другого. Потом он стал подкладывать в постепенно разгорающийся огонь всё более крупные веточки и кусочки берёзовой коры. Поваливший дым нещадно ел глаза, заполняя пространство под пологом шатра. Огонь разгорался всё сильней.

– Так! Давай эту охапку, - хрипло скомандовал Ги. Он стал аккуратно подкладывать длинные сухие ветки хвороста на огонь так, чтобы с одной стороны они загорались, а другая сторона всё ещё оставалась у него в руке.

Когда все ветки занялись ярким уверенным пламенем, Ги поднял их и понёс вперёд. Хеймо ловко откинул перед ним входной полог шатра. Ги положил вынесенные из шатра ветки на приготовленное для костра место и принялся подкладывать зашипевшему и заметавшемуся под дождевыми каплями огню новый корм. Хеймо, видя, что огню снаружи уже ничто не угрожает, торопливо затоптал остатки пламени в шатре. Там было уже невозможно дышать. Все вылезли наружу, под дождь. Последним, кашляя и протирая слезящиеся глаза, выбрался Хеймо. Полог шатра был приподнят с двух сторон чтобы сквозняк выдул из него весь едкий дым.

Костёр ярко пылал. К огню были пристроены все имевшиеся котлы и котелки. Ночь уже не казалась такой холодной, а на моросящий с неба дождь, стоя рядом с жарким костром, можно было не обращать внимания.

Пар поднимался от нагревшейся одежды Жана. Он уселся у огня на свой раскладной стульчик и протянул поближе к огню отсыревше ноги. Запах готовящейся еды и разливающееся постепенно по телу тепло отгоняли дурные мысли. «Теперь всё точно будет в порядке. Завтра дойдём до Леронта. Куплю там пару палаток бойцам и ещё - большой непромокаемый полог, который бы можно было натягивать прямо над костром, чтобы другой раз пережидать такой дождь с комфортом».