Чтение онлайн

– Да там он, ждёт за дверью, - скривился Лаэр. — Умоляет пустить его к тебе. Небось, будет сейчас извиваться, как угорь на сковородке, чтобы себя оправдать, а всю вину свалить на герцога и его убитых людей, в то время как сам…

– Тащи его сюда!

– Это с радостью, господин. Это мы мигом…

– Господин, умоляю!.. Это ужасное недоразумение. Меня заставили…

– Заткнись и слушай!
– Жан схватил Энтерия за грудки. — Если со мной что-то случится, мои люди тебя казнят. Публично. Страшной смертью, как я и обещал…

– Но я…

– Если с Лин хоть что-нибудь нехорошее случится, тебя казнят. Ещё более жестоко и страшно. Ты понял?.. Когда она сбежала?

– Ны… не знаю. Но ещё в обед она была здесь. И на ужин — Эьвира приносила ей ужин. Она последней её видела. И Фэтье слышал… он под дверью тогда сторожил, и он слышал, как Лин благодарила Эльвиру за ужин… Вот только ужин стоит почти не тронут. Только две жареных колбаски взяла… Видно, она, пока все ужинали, открыла окно и, по верёвке, спустилась вниз… Пришлось выламывать дверь. Лин ведь заперлась изнутри. Она всегда запиралась, когда не хотела, чтобы к ней… А верёвка вон, под кроватью лежит. Вино, кто-то уже отвязал.

– Про дело говори, а не про всякие мелочи! — рявкнул на него Жан. — С кем она бежала? Куда?

– С Руалем. Из наших рыцарей только он пропал. И его лошадь. И любимая, рыжая лошадь госпожи Элиноры тоже пропала. Выходит, это Руаль лошадей запряг, из конюшни вывел, и ворота открыл изнутри, пока все на ужине были… Жиль божится, что ничего не слышал. Наверняка, опять спал на дежурстве, старый пень! Или, того хуже, был их сообщником… Мы случайно обо всём так быстро узнали. Сегодня был её любимый десерт. Динайские белые груши, мочёные в скаленции. Их принесли, стучат, а она дверь не открывает! Глядь — а окно распахнуто, оттуда верёвка, и ворота не на засове… Все всполошились.
– Догнать, разыскать… А тут ты со своими головорезами!.. Триса ради, поверь, я ни в чём не виноват. Как мне Арно приказал, так я и сделал… Кто же думал, что всё такой бедой обернётся? Я же Лин как свою дочку… Да я для неё что угодно… Я это всё для её же пользы… Ну а что, скажи, мне было делать, если её отчим и мать против вашего брака? А тут прискакал этот, с бельмом, и говорит, что тебя убили. Уж как она плакала… Два дня плакала. А потом сбежала с Руалем. Он попеременно с другими рыцарями её сторожил. Видно, она как-то смога уговорить его на побег… Они же вместе, с детства дружили. Он, поди, также как ты, влюблён в неё, голубушку. Вот она, назло матушке и отчиму, с ним и сбежала. Лишь бы всё по-своему сделать, а не так, как родители велят!.. Кто же знал, что ты жив? Жан, да ты мне как сын родной. Я же тебя ни разу… Я всегда для тебя…

Жан, поднявшись с постели, вышел вон. «Я, кажется, знаю, куда ты решила сбежать… Нашла дурачка, который согласился устроить тебе побег и проводить… Если ты и правда любишь этого Руаля, и поэтому с ним сбежала, тогда ты могла с ним бежать хоть куда… Со мной куда глаза глядят бежать не захотела, а с ним, выходит, решилась?.. Если всё именно так, тогда мне и жить-то не зачем… Нет. Не может такого быть! Ты же умная девочка. Зачем тебе этот… Просто ты решила, что я умер, и только поэтому… Но если ты бежала только ради того, чтобы не позволить выдать тебя за одного из холуев Арно, значит ты бежала в Пейлор, к своему дяде, Гвиэру. Бежала совсем недавно… Может, ещё получится догнать?»

Бегом спустившись вниз, Жан увидел суетящегося вокруг раненных Гильбера.

– Скажи, Ги, сколько дорог ведут отсюда в Пейлор?

– Думаешь, она бежала в Пейлор?

– Однажды она сказала, что герцог Гвиэр Пейлорский обещал ей защиту от любых притеснений. Если она решила, что я убит, то вполне могла, чтобы Арно не выдал её замуж насильно, бежать под защиту своего дяди, Гвиэра.

– А почему бы ей не бежать к своему родному дяде, Эльдегару, в Леронт?

– Не знаю, может ли епископ защитить Лин от герцога. А вот другой герцог — точно может. И потом, если бы она бежала к Эльдегару, мы бы встретили её по дороге.

– Чтобы добраться до Пейлора она могла перебраться через Ронту по деревянному мосту, и потом ехать левым берегом Ронты до моря и до Пейлора… Но там нет хороших дорог. Леса. Болота. Прятаться хорошо, а быстро доехать не получится. Или она могла поехать на юг, в Тарбон, оттуда по Южному тракту поскакать на восток, переехать через Ронту по Роклерскому мосту, потом ещё немного по тракту и всё — Пейлор. Это самая быстрая дорога. Кроме деревянного Тагорского и каменного Роклерского других мостов через Ронту нет. Так что, если ехать в Пейлор верхом, то…

– Отлично! Постараюсь её догнать!
– Жан вскочил на свою рыжеухую лошадку и, ударив её пятками в бока, помчался вперёд.

У южных ворот Тагора стражники подтвердили Жану, что не так давно юный рыцарь на чёрном коне и мальчишка-оруженосец на рыжей лошадке выехали из города и помчались на юг по Трабонской дороге.

«Это они! Они!» - словно колокол звенело в его голове. Жан быстро, как только мог, погнал вперёд Рыжеухую. Скоро сумерки окончательно сменились ночью. Сперва непроглядной, кажется лишающей его любой, даже призрачной надежды на счастье. Потом появилась луна. Местная луна на вид была меньше земной, но света давала достаточно. Каждый раз, когда она, выныривая из-за бегущих по небу туч, освещала дорогу, Жану чудились далеко впереди, на грани видимости, две конных фигуры, и он снова подгонял свою лошадь.

Он совершенно потерял счёт времени. Тяжелое дыхание Рыжеухой. Смутные силуэты, в неверном свете луны появляющиеся порой впереди. Все они оказывались не тем, что мнилось в начале. Стог сена, развалины какого-то дома, кусты, деревья. И ни одного человека. Никакого следа. Никаких всадников впереди или рядом с дорогой.
– Проблеск надежды, отчаяние, снова надежда… Жан всё яснее осознавал, сколь малы его шансы догнать беглецов.
– Рыжеухая весь день скакала. Она преодолела долгую дорогу из Леронта в Тагор и теперь нуждалась в отдыхе, а не в безумной ночной гонке. Через пару часов он насмерть загонит лошадь, но вряд ли настигнет беглецов, отправившихся в путь на отдохнувших и сытых конях. Жан чувствовал, как щиплет от попадающего в рану пота рассеченная до крови кожа на щеке, слышал как бурчит его, с самого обеда ничего не получавший, живот. Впрочем, сейчас всё это было не важно. Он так долго жил мечтой о Лин, так много сделал, чтобы её добиться, натворил ради этого столько безвозвратного, страшного… - Он просто не мог, не должен был её потерять!

Рыжеухая перешла с галопа на шаг. С её боков падала пена.

«Ну вот. Сейчас она упадёт замертво, и я останусь один, как дурак, в ночи, на дороге, посреди ничего… Какой же идиот! Взрослый, вроде, человек, а кинулся в погоню, не подумав, как мальчишка, как токующий глухарь, как кот, орущий мартовской ночью под чужим окном… Чёртовы гормоны сексуально озабоченного юнца! Они явно оказались сильнее взрослого разума, оседлавшего это тело. На что я вообще надеялся, бросаясь в погоню один, да ещё на уставшей лошади? Куда разумнее было отдохнуть и отправиться за Лин ранним утром, по свету… А ещё лучше было бы послать своих людей на хороших, свежих конях на перехват, сразу, прямиком, на Роклерский мост… А заодно отправить в Пейлор письмо о том, что я жив, и жду свою Лин, о том, что король пожелал посетить нашу свадьбу, день которой уже назначен… Как там Лин, совсем одна, с этим Руалем? Что если он осмелится её изнасиловать? Что, если на них нападут разбойники? Да что угодно может случится в дороге с одинокой, беззащитной, наивной, всего-то шестнадцатилетней девчонкой!.. Не её ли силуэт мелькнул там, на вершине холма?»

– Лин!.. Ли-ин!!! — закричал он что было сил.

«Как это глупо — звать её здесь, среди ночи… Ну и наплевать. Даже если она не услышит — что ещё мне остаётся? Рыжеухая, кажется, дальше не пойдёт. Проорусь и, может, мне хоть чуть-чуть полегчает?» - Соскочив с лошади, Жан повёл её в поводу, то и дело ласково поглаживая по горячей и мокрой усталой морде.

– Ли-ин!!!

Теперь он медленно шел вперёд, проклиная свой кольчужный доспех и кольчужные штаны.
– «Надо было хотя бы их снять, прежде чем пускаться в погоню!» - Время от времени он снова кричал. Кричал так, как выл бы волк на луну. То-ли изливая в мир накатившую тоску и безысходность, то-ли ещё надеясь на что-то. Когда Рыжеухая немного отдохнула, он снова забрался в седло. Лошадь пустилась рысью, но скоро опять перешла на шаг, а потом и вовсе остановилась. Жан снова кричал. Уже ни на что не надеясь — просто чтобы сделать хоть что-то. Да, наверное, это глупо. Кто-то насмешливо каркал ему в ответ из густых зарослей, темневших за небольшим, поросшим травой, лугом, справа от дороги. Жан сполз из седла и уселся на земле, вытянув ноги. Рыжеухая, тяжело дыша, перетаптывалась рядом.

«Пусть теперь отдыхает. Бедняга тащила всё это время не только меня, но и лишние двенадцать кило моих доспехов. При этом ни шлема, ни щита я с собой не прихватил. Вот ведь осёл! И из оружия у меня с собой только меч и нож… Интересно, далеко ли я от Тагора?.. Ладно, дождусь рассвета. А дальше-то как? Вернуться в Тагор? Может, отсюда проще уже до Тарбона доехать?»

Вдруг он услышал, даже, скорее, почувствовал ногами и задом дрожь земли, передающей топот копыт.

«Это у меня уже глюки или…» - Жан прислушался. Издали, еле слышный, донёсся конский топот, причём до дрожи знакомый. Сердце заколотилось, кажется, у самого горла: