Чтение онлайн

— Построиться! — с некоторым запозданием скомандовал опешивший и даже более красный, чем два дерущихся парня, Фредерик. — Отдать честь капитану!

Персиваль не стал поправлять его. Ему было приятно видеть, как все вытянулись по струнке — хоть и не встали ровной шеренгой, отчего лишь сильнее напомнили сад Элизы. В каком-то смысле перед ним был его сад. И практика показывала, что смерть вырастить, куда как проще, чем жизнь.

Обычно на второй день нахождения дома он уже полностью себя контролировал. Но сейчас всё было необычным — вернее, неправильным. Будто отстранение от службы нанесло ему рану, которая никак не хотела заживать. И эта рана болела, делая его нервным, испуганным. А ещё настолько злым, что злость бурлила в нём даже сейчас. Бурлила, готовая хлынуть через край.

Персиваль глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Посмотрел, как жмутся друг к другу и отводят взгляды ученики. Каждый из них был сыном солдата — офицера. Других в эту академию не брали. И Персиваль невольно задумался, долго ли эта академия ещё просуществует? Долго ли старшие офицеры по старой памяти будут отдавать своих детей сюда на обучение. Долго ли продлится финансирование мэрии. До следующего Спуска? До конца этого? Или он не получит и следующей выплаты, а детей завтра не отпустят на занятия?

Одного глубокого вздоха не хватило, чтобы успокоиться. Так что он обратился к тому, что всегда помогало. К протоколу.

— Капитан Фредерик, — обратился он к инструктору. На сына он не смотрел. — Будьте добры, озвучьте суть задания, которое только что выполняли ваши подопечные.

Фредерик приосанился, наверняка радуясь вопросу, на который у него был заготовлен весьма конкретный ответ.

— Сегодня мы отрабатывали верхний блок и уход в сторону, сэр. Каждый ученик должен был принять меч на лезвие, сделать один шаг влево, опустив клинок врага к песку, а затем снова принять защитную стойку.

Персиваль медленно кивнул.

— Спасибо, сэр Фредерик. Не могли бы вы теперь озвучить, какой приём исполнила эта пара.

Фредерик поджал губы. Перед ним стояла сложная, как ему казалось, дилемма. Обвинить в невыполнении приказа сына хозяина этого училища — к тому же мальчика, который на удивление неплохо исполнил сложный элемент боя (скорее всего, практически без подготовки) — или самому нарушить его приказ.

— Финт с разворотом, сэр, — голос Фредерика надломился на этом «сэр». И капитан вновь густо залился краской, словно ребёнок.

Персиваль ещё раз кивнул. Взглянул на сына. Увидел то, что и боялся увидеть. Мальчик прямо-таки лучился от гордости. Вытянулся по струнке, выпятил вперёд грудь, задрал подбородок. Ни капли вины или стыда. Улыбки на его губах теперь тоже не было, однако весёлые и вызывающие искорки в глазах вполне себе её заменяли.

У Персиваля не было выбора. Впрочем, как всегда.

— Сэр Фредерик. Пожалуйста, озвучьте мне, какое наказание полагается за нарушение приказа старшего по званию.

Фредерик еле заметно вздрогнул. Покосился на своего помощника, будто в поисках поддержки, которую тот, конечно, не мог ему дать.

— Обычно, — сглотнул он. — Если тренировочный элемент выполнен не лучшим образом, я заставляю ученика сделать восемь кругов по площадке. Более серьёзные проступки требуют пятнадцать кругов.

— Я задал другой вопрос, сэр Фредерик, — Персиваль ощутил, как голос зазвенел сталью. Фредерик, судя по бледности, которая сменила красноту его щёк, тоже. — Меня не интересует ваш способ обучения тех, кто не может справиться с вашими упражнениями. Здесь не было места неумению или плохо отработанному приёму. Меня интересует наказание за непослушание.

— Сэр... Я и сержант Довенкольт... Нам не приходилось прибегать к такому наказанию.

— И всё же мне бы хотелось услышать то, что написано в уставе.

Фредерик взял долгую, в несколько вдохов, паузу. Вновь покосился на сержанта Довенкольта. На Аллека. Затем судорожно сдвинул брови в поисках какого-то решения, по всей видимости, чувствуя в случившемся свою вину. Наконец не нашёл его.

— Три удара плетью, сэр. И гауптвахта без еды от одних суток до трёх, — голос прозвучал надломлено и тихо. Совсем не похоже на лай, которым он отдавал приказы. И всё же он вновь уклонился от ответа.

— Пять ударов плетью, сэр Фредерик, если это могло стать причиной чьего бы то ни было ранения.

Повисла ещё одна долгая и тягучая пауза. А затем её прервал смех. Отсмеявшись, Аллек выступил вперёд.

— Сэр, — коротко кивнул он. — Раз уж речь идёт обо мне, я вынужден заметить, что я выполнил необходимый приём. Защитился от удара, и, если бы у противника оставался клинок, занял бы защитную стойку.

— Лишь его часть, — Персиваль не должен был вообще отвечать и вступать в спор, но не удержался.

— Я выбрал элемент, который лучше подходил к ситуации. К тому же, никому здесь не угрожала опасность — у нас пока даже нет настоящих мечей.

«Пока», вздрогнул Персиваль.

— Твой меч оказался в десятке шагах от площадки.

Аллек снова усмехнулся.

— Это не мой меч. Ты накажешь меня за то, что Джонатан не может крепко держать оружие?

Джонатан Бройс, противник Аллека, сдвинув брови, таращился себе под ноги. Персиваль знал его отца, да и сам Джонатан был отличным парнем. Не слишком талантливым, но отважным и старательным. Персиваль ни раз видел, как Джонатан проигрывал — и раз за разом поднимался, и пробовал вновь.

Персиваль шагнул в сторону Аллека. Его голова вдруг начала болеть, словно готова треснуть.

— Ты думаешь, это всё шутки? — практически прорычал бывший капитан. Сын даже не дрогнул.

— Я хочу быть лучше! — ответил он. — Хочу доказать, что я уже лучше!

«Хочу доказать, что готов остаться здесь, готов драться, готов воевать с Иль’Тартом». Справедливости ради, навыков Аллека было достаточно, чтобы не затеряться практически в любом абордажном отряде. От этой мысли Персиваля передёрнуло.

— Лучше? — фыркнул он. — Устраивая это неотработанное представление?

К удовольствию Перси, эта фраза заставила юношу поморщиться. Видимо, из всего сказанного его зацепило слово «неотработанное».

— Ты и впрямь надеялся кого-то этим впечатлить? Своим... — Персиваль попытался подобрать слово. — Танцем! Впечатлить тем, что проявил неуважение к своему сопернику. Помешал его тренировке и его развитию.

— Не моя проблема, что он...

— Замолчи, — прогремел Персиваль. — Ты нарушил приказ старшего по званию. Нарушил, решив, что лучше знаешь, что тебе следует сделать. Если так поступит хотя бы треть учеников — тренировка превратиться в вакханалию с кучей жертв. Что ты выкинешь в следующий раз, оправдываясь своими навыками? Принесёшь на площадку заточенный клинок?