Чтение онлайн

Наконец он решил, что поговорит с мальчиком, когда тренировка закончится. И, если сын извинится, отменит удары плетью. Аллек дал слабину. Но мог ли Персиваль винить его, после того, что сам вчера сделал? Поступок был куда как хуже неверного приёма на тренировке и сломанного дерева.

Он вдруг увидел в другой части сада Бриту Роджерс, служанку. Окликнул её.

Женщина обернулась, и лицо её исказилось привычным презрением. Она медленно поднялась, опираясь на раскладывающийся стул, который всегда носила с собой по двору, отряхнулась и медленно пошла навстречу Персивалю.

— Ваше превосходительство, — язвительно поприветствовала она Перси и одарила пристальным взглядом, сосредоточившись на его разбитых костяшках, помятой одежде, нескольких каплях крови, оставшихся на мундире. В общем, на всём том, что делало Персиваля собой.

— Брита, я хочу задать тебе один вопрос. Элиза, она... Видела, как я вчера вернулся домой?

Брита пожевала пухлые губы, явно размышляя, что ответить.

— Я решила, что будить её ради подобной встречи, было бы просто бесстыдно, — сказала она. — Я подумала, что она... Ещё успеет на вас насмотреться. Сэр.

Персиваль почувствовал, как у него стало немного теплее на сердце. Ему нравилась Брита. Нравилась её неуклонная ненависть к нему. Она словно была единственным человеком во всём городе — или в целом мире — которая всегда чувствовала тьму внутри него. Чувствовала и была готова дать отпор. Тем лучше, что такая женщина служила его жене.

— Хорошо, Брита. Ты свободна.

Она коротко кивнула и, не теряя ни секунды, поспешила прочь. Персиваль вновь окликнул её.

— Брита, ещё кое-что. Одно из растений повредили тренировочным мечом. Пожалуйста, посмотри. Если его ещё можно спасти, я буду тебе очень признателен. Если нет...

— Ничто не вырастет там, где постоянно машут мечами, — сказала она, не оборачиваясь. — По крайней мере, ничто хорошее.

Персиваль знал, что она выполнит его просьбу. Не ради него. Ради Элизы.

Удовлетворённый этим фактом, он направился к воротам.

Возле них его ждали два человека. Граф, который, судя по его расстёгнутым пуговицам мундира и смятому вороту рубашки, провёл вчерашний вечер не сильно лучше Персиваля. И Фарви, спокойно прислонившийся к стене подле калитки.

— Кэп! — произнёс Граф, махнув рукой в качестве приветствия. Привыкнет ли он когда-нибудь, что ему больше не отдают честь? — Тяжёлая ночка?

Персиваль осмотрел себя.

— Не хуже любой другой, — он не соврал. Ведь это была хорошая ночь.

— Ага, конечно, — Граф усмехнулся. А затем улыбка сразу сползла с его лица. — Болло, у меня к тебе дело. Как бы это сказать...

Граф вдруг осёкся, посмотрел себе под ноги, и Персиваль ощутил стыд. Весь вчерашний вечер и сегодняшнее утро, он думал только о самом себе. Но были и другие, кого он подвёл. У Графа, несмотря на прозвище, была большая семья, которая от него зависела. Фарви растил дочь. В отличии от Персиваля, у них не было другого средства к существованию.

— Дела в академии идут не лучшим образом, — сказал он. — Но у меня есть кое-какие сбережения. Могу одолжить на первое время, пока не встанешь на ноги.

Граф вновь усмехнулся. Ещё мрачнее, чем прежде.

— Тут какое дело, кэп...

— Мы уже встали на ноги, — перебил его Фарви и выпрямился. Серьёзно посмотрел на Персиваля. — Вернее, нам уже помогли встать.

Персиваль прищурился.

— Тебе небось и самому предлагали? — спросил Фарви. — Или мы пришли первыми?

— Предлагали что?

— Работу, что же ещё, — как бы невзначай дёрнул плечами Фарви. А вот Граф мялся, не находя себе места. Персиваль почувствовал какой-то странный холодок, прошедший между лопатками. — На острове есть организация, помогающая тем, кого турнули со службы. Может быть, ты слышал...

— Эллиот Виндр... — понял Перси.

— Эллиот Виндр, — согласился Фарви. Затем вздохнул, как будто ему и самому было неприятно. — Скажу, что платят так себе. И кораблей у этого хромого ублюдка дай бог найдётся парочка — а значит, без абордажей придётся обойтись. Но... У него есть местечко для тех, кто умеет держать в руках оружие.

Персиваль вдруг почувствовал, как его лицо скривилось. Только вчера он говорил, что Эллиот Виндр — подонок и лжец. Отговаривал свою жену иметь с ним дело. И в тот момент, он даже не думал, что сам мог бы на него работать.

— Мы собираем старую банду, кэп, — вставил Граф, видя его замешательство.

— Старую банду? — оскалился Перси, будто кто-то ткнул его в незажившую рану. — Мы не были бандой, Граф. Мы были солдатами. Подчинялись мэрии, генералу, королю. Мы сражались с врагом. Сражались за свои жизни и жизни наших близких. Сражались за свой остров.

Граф даже немного отступил от такого пыла. Фарви же стоял неподвижно.

— Остров больше не нуждается в наших услугах, разве нет? — пожал он плечами. — А мы... Что мы ещё умеем?

Персиваль вздрогнул. Это было... Сродни озарению. Остров больше в нём не нуждался. Флот больше в нём не нуждался. Персиваль твердил себе, что сможет смириться с этим увольнением. И это, возможно, даже было правдой. Вот только... Прямо сейчас до Персиваля наконец дошло, что за этим увольнением следует что-то ещё. Следующий день. А затем ещё один день. Та самая новая жизнь.

— Я...

Персиваль не знал, что собирается сказать. Перед глазами снова всплыло лицо Элизы. Как она радовалась его отстранению. Она всегда верила в лучшее. Верила в то, что он может быть хорошим человеком. Что он и есть хороший человек. И она помогала Персивалю в это верить. Верить, что всё им сделанное — необходимость. Верить, что он сражается во благо других. Ради какой-то великой цели. Но... В сущности, была ли ему какая-то разница, для чего драться?

Вдруг с дороги съехал экипаж, запряжённый двумя карусами. Он направился прямо к воротам. Полицейский экипаж с тремя красными полосками сбоку. Фарви и Граф отступили назад, будто какие-то разыскиваемые преступники. А Персиваль, наоборот, шагнул в его сторону.

Из экипажа вышло трое мужчин. Два полицейских в тёмных с красным мундирах, чистых, будто приготовленных к параду лакированных туфлях и с длинноствольными мушкетами за спиной. Третий носил синюю форму флота — цвета моря — а на плече у него красовались три скрещенные полоски. Младший лейтенант, скорее всего штатский, ни разу не выходивший хотя бы в разведывательный рейд, и всё же... Персивалю показалось, что, если мужчина подойдёт достаточно близко, он почувствует просоленный запах корабельных досок.