Чтение онлайн

Ноздри Аллека надувались и опускались. Вена на шее дёргалась — в точности, как бывало у самого Персиваля, когда он злился. Однако он не мог найти слова оправдания. А Персиваль лишь размышлял, почему так вцепился в это неисполнение сыном приказа. Почему так хочет наказать за невинную шалость. Уж не для того ли, чтобы в очередной раз попробовать доказать себе, что там — на корабле — у него не было другого выхода, кроме как подчиниться. Доказать, что он не виноват в собственном увольнении.

И вдруг он заметил одного из стражников — Митчела Ривза, — который быстрым шагом двигался от ворот, явно направляясь к Персивалю. Хорошо. Что бы он не собирался сказать, Персиваля устроит любой повод уйти с площадки.

— Пять плетей, — подытожил Персиваль. — В точности, как по уставу. Может быть, тогда ты научишься относиться к нему серьёзней.

Нижняя губа Аллека вздрогнула, и Персиваль увидел — он всегда сразу замечал это движение, — как рука, сжимающая тренировочный меч, немного поднялась вверх.

— Отчитываешь меня за представление, а сам устраиваешь и того лучше, да? — крикнул Аллек обиженным, совершенно детским, дрожащим голосом. — Тебе мало просто выгнать меня с острова, ты хочешь ещё и выставить меня посмешищем?

Фредерика и Аллека разделяло пять или шесть шагов, и именно это позволило сыну закончить предложение. Он собирался добавить что-то ещё, но Фредерик со всего размаху влепил ему пощёчину. Молча, ничего не сказав. И мальчик испуганно отшатнулся. Персивалю показалось, что, когда голова сына вздрогнула, на песок брызнули слёзы, но затем он поднял лицо, и глаза оставались сухими и холодными.

Мальчик вновь вытянулся по струнке.

— Рад выполнить любой приказ, сэр, — с вызовом он стукнул себя два раза в грудь и вскинул руку вверх, будто отмахиваясь от назойливого насекомого. Вполне можно было спутать этот жест с распространённым «провались в бездну». Персиваль предпочёл этого не заметить.

Он развернулся к стражнику.

У того в бегающем по площадке взгляде читалось удивление наполовину со страхом. Неужели все люди всегда обязаны были так смотреть на Персиваля? И неужели его отцу это нравилось, раз он так всех вымуштровал, включая своего сына? А главное, не делает ли и Персиваль тоже самое, ведь Митчел не служил почившему Болло старшему, а был взят на службу четыре или пять лет назад самим Персивалем.

— Сэр Ривз? Что-то случилось?

— Н-нет, сэр... То есть... — Он отвёл взгляд от площадки и от Аллека и только тогда смог вспомнить заготовленную фразу. — Сэр, возле ворот несколько человек из вашего... эм... из вашего абордажного отряда.

— Я сейчас подойду, сэр Ривз. Скажите им, чтобы они подождали несколько минут.

Митчел кивнул и поспешил удалиться, всё ещё косясь на площадку. Затем вдруг заметил срубленное под корень дерево и меч, всё ещё торчащий из вскопанной почвы. Замер на одно короткое мгновение, сглотнул, а затем поспешил к воротам.

Персиваль намеревался пойти за ним, но Фредерик тихо окликнул его.

— Капитан, сэр... — Он сделал шаг в сторону, как бы предлагая Персивалю отойти подальше от учеников.

— Я уже не капитан, сэр Фредерик. И мне нужно спешить.

— Простите мою бестактность, но я возненавижу себя, если не скажу этого. Мальчик просто выпустил пар — никто не пострадал.

— Я это знаю, — согласился Перси. Фредерик ещё секунду молчал, надеясь, что будет какое-то «но». Никакого «но» у Персиваля не было.

— Сэр, позволите мне быть откровенным?

— Ещё откровеннее, чем сейчас, сэр Фредерик?

— Я думаю, дело в его отъезде, а ещё... Я думаю, дело в вас.

«Во мне», поморщился Персиваль. О, конечно же он знал это. Дело определённо было именно в нём. Всегда должно было быть именно в нём.

— Я знаю и это, — согласился Персиваль. И в этот раз решил всё же добавить: — Фредерик, спасибо за твою честность. Я зря пришёл на тренировку и осознаю, что часть вины лежит на мне. И всё же не могу простить ему неповиновение.

В глазах Фредерика застыло непонимание. И впрямь... Почему он этого не может?

— Сэр, — предпринял новую попытку капитан. — Аллек через несколько часов отправляется на корабль. Уже завтра он начнёт тренировки в другой академии. Далеко от дома. С новыми ребятами. Не лучше ли будет, если...

Персиваль серьёзно посмотрел на Фредерика. Они оба знали, что значит этот взгляд. «Как я буду выглядеть, если позволю такое собственному сыну?». «И впрямь», — подумал Персиваль, — «Дело всегда должно быть во мне».

И всё же он надеялся, что мальчику это тоже пойдёт на пользу. Или он возненавидит отца. И это, вполне вероятно, будет не худшим, что с ним может случиться.

— Сэр, — отдал честь Фредерик и отступил назад, к ученикам.

— Сэр Фредерик, — была ещё одна тема, которая волновала Персиваля с тех пор, как он впервые взглянул на тренировочную площадку. — Поправьте, если ошибаюсь, но... Мне кажется, учеников сегодня меньше обычного.

Фредерик нахмурился. Хотя и не так сильно, как хмурился, когда речь шла о порке его ученика.

— Да, вы правы, сэр, — он бросил короткий взгляд себе через плечо. — Из тридцати восьми человек в этой группе и сорока двух в той, что занималась вчера, на площадку явилось чуть меньше сорока ребят. Если быть точнее, тридцать восемь.

— На сколько это... В порядке вещей?

Фредерик позволил себе секунду размышления.

— Перед каждым Спуском многие стараются увезти детей подальше, как сделала миссис Болло. Однако... У меня был список тех, кто планировал остаться — я специально попросил у родителей, когда Иль’Пхор начал снижаться.

— И сегодня часть из них отсутствовала, — закончил за него Персиваль. — Как вы думаете, Фредерик, что явилось причиной?

— Я... Внезапный выход Иль’Пхора из облаков мог спровоцировать кого-то ещё увезти семью.

Персиваль кивнул. Он ожидал услышать именно этот ответ. А что ещё Фредерик мог ему ответить? «Детей забрали из-за того, что владельца академии отстранили от службы, и вряд ли диплом об успешном окончании этого учебного заведения в следующем году будет стоить больше, чем куча дерьма?»

— Хорошо. Держите меня в курсе, — сказал Персиваль и кивнул инструктору. — Сэр Фредерик.

— Сэр, — подчинённый кивнул в ответ, правда его вариант более походил на поклон. Затем отступил обратно к ученикам, развернулся на месте и громко велел подопечным построиться в шеренгу.

Персиваль вернулся обратно на тропинку — незачем было мешать детям заниматься. Он уже достаточно испортил им утро.

Он направился к воротам, но из головы не выходила ситуация с сыном. Он повторял себе, что должен был преподать ему урок, но стоила ли истина, которую он извлечёт, такой жестокости? И не был ли это урок, подобный тем, что он преподал вчера вечером трём каким-то бедолагам, научив их не шататься ночью по порту. Или... В нём просто всё ещё кипела злость?