Чтение онлайн

— Вы правильно подумали.

Джон прочитал:

В Суровом Доме, с шестью кораблями. Море бушует. «Черный дрозд» затонул со всем экипажем, два лиссенийских судна сели на мель возле Скейна, у «Острого клюва» пробоина. Здесь очень плохо. Одичалые едят своих мертвецов. Мертвые твари в лесах. Браавосские капитаны возьмут на свои корабли только женщин и детей. Ведьма называет нас работорговцами. Отразили попытку захватить нашу «Ворону-буревестницу», шестеро из команды мертвы, и много одичалых. Осталось восемь воронов. Мертвые твари в воде. Пришлите подмогу по суше, на море шторм. С «Острого клюва», рукой мейстера Хармуна.

Внизу — сердитый росчерк Коттера Пайка.

— Плохие вести, милорд? — спросил Клидас.

— Довольно неприятные.

Мертвые твари в лесу. Мертвые твари в воде. Осталось шесть кораблей из отплывших одиннадцати. Нахмурившись, Джон Сноу свернул пергамент. Ночь собирается , подумал он, и начинается моя война .

— Все на колени перед Его Великолепием Хиздаром зо Лораком, четырнадцатым этого благородного имени, королем Миэрина, отпрыском Гиса, Октархом Старой Империи, Хозяином Скахазадхана, Супругом Драконов и Кровью Гарпии , — взревел глашатай. Его голос эхом отразился от мраморного пола и зазвенел среди колонн.

Сир Барристан Селми скользнул рукой под складку плаща и чуть ослабил меч в ножнах. Никому не позволялось носить оружие в присутствии короля, за исключением его защитников. Кажется, рыцаря по-прежнему причисляли к их числу, несмотря на отставку. По крайней мере, никто не пытался отобрать его меч.

Во время приемов Дейенерис Таргариен предпочитала сидеть на простой и гладкой скамье из полированного черного дерева, для удобства покрытой подушками, которые нашел для нее сир Барристан. Король Хиздар заменил скамью на два внушительных трона из позолоченного дерева с высокими спинками, вырезанными в виде драконов. Король восседал на правом троне с золотой короной на голове и с украшенным драгоценными камнями скипетром в бледной руке. Второй трон оставался незанятым.

Напыщенный трон , подумал сир Барристан. Но никакой драконий стул не заменит настоящего дракона, как бы искусно он ни был вырезан.

Справа от двух тронов стоял Гогор-Великан, громадная туша с жестким, покрытым шрамами лицом. Слева — Пятнистый Кот с переброшенной через плечо шкурой леопарда. Позади держались хладнокровный Кразз и Белакво Костолом. Все они опытные бойцы , подумал Селми, но одно дело — противостоять врагу в яме, когда о появлении противника возвещают рога и барабаны, и совсем другое — обнаружить затаившегося убийцу до того, как он сможет нанести удар.

День только начинался, но он чувствовал себя измотанным, будто сражался всю ночь. Чем старше становился сир Барристан, тем меньше он, казалось, нуждался во сне. Будучи оруженосцем, он мог спать по десять часов за ночь и все равно зевать, ковыляя на тренировочный двор. В шестьдесят три же рыцарь обнаружил, что пяти часов ему хватает с лихвой. А прошлой ночью он почти совсем не спал. Опочивальней ему служила маленькая келья рядом с покоями королевы, в прошлом — жилище рабов; меблировка состояла из кровати, ночного горшка, шкафа для одежды, и даже стула, на который бы он мог присесть. На прикроватном столике стояла восковая свеча и маленькая резная фигурка Воина. Хоть он и не был набожным человеком, но фигурка помогала ему чувствовать себя менее одиноким в этом странном чужом городе. Именно к Воину он обратился той бессонной ночью. Защити от сомнений, что гложут меня, молился он, и дай мне сил делать то, что правильно. Но ни молитвы, ни рассвет не принесли ему уверенности.

Никогда на памяти старого рыцаря в зале не было так людно. Но в первую очередь в глаза Барристану Селми бросилось отсутствие нескольких лиц: Миссандеи, Бельваса, Серого Червя, Агго, Чхого и Ракхаро, Ирри и Чхику, Даарио Нахариса. На месте Бритоголового стоял толстяк в рельефной кирасе и маске льва — Мархаз зо Лорак, кузен короля, новый командующий Медными Бестиями. Из-под кожаной юбки нелепо торчали его крупные ноги. У Селми уже созрело стойкое презрение к этому человеку. В Королевской Гавани он знавал людей подобного сорта: раболепные перед вышестоящими, грубые с нижестоящими, слепые, хвастливые и неимоверно заносчивые.

Скахаз тоже может быть в зале , осознал Селми, скрыв свое уродливое лицо под маской . Четыре десятка Медных Бестий стояли между колоннами, отблески света факелов играли на полированной меди их масок. Любой из них мог оказаться Бритоголовым.

Зал гудел тысячью приглушенных голосов, отражавшихся от колонн и мраморного пола — зловещий, гневный гул. Селми он напоминал шум осиного гнезда за мгновение до того, как из него вылетят все осы. И на лицах в толпе он видел ярость, скорбь, подозрительность и страх.

Едва новый глашатай короля призвал двор к порядку, как началось безобразие. Одна женщина вопила о брате, умершем в Яме Дазнака, другая — об ущербе, нанесенному ее паланкину. Какой-то толстяк срывал с себя повязки, чтобы показать всем обожженную руку; кровь все еще сочилась из раны. А когда человек в сине-золотом токаре заговорил о Харгазе Герое, какой-то вольноотпущенник, стоящий позади, повалил его на пол. Понадобилось шесть Медных Бестий, чтобы растащить их и выдворить из зала. Лиса, ястреб, тюлень, саранча, лев, жаба. Селми раздумывал, значат ли эти маски что-нибудь для носящих их людей. Надевают ли они все время одну и ту же, или каждое утро выбирают себе новое лицо?

— Тише! — призывал Резнак мо Резнак. — Пожалуйста! Я отвечу, если вы только...

— Это правда? — выкрикнула одна вольноотпущенница. — Что наша мать мертва?

— Нет, нет, нет, — заверещал Резнак. — В свое время королева Дейенерис вернется в Миэрин во всем своем могуществе и величии. А пока что Его Милость король Хиздар будет...

— Он мне не король, — выкрикнул другой вольноотпущенник.

Люди начали толкаться.

— Королева не умерла , — провозгласил сенешаль. — Ее кровные всадники отправились за Скахазадхан, чтобы найти Ее Величество и вернуть любящему господину и ее верноподданным. У каждого из них — по десять отборных всадников, а у каждого всадника — по три резвых лошади, так что они могут передвигаться быстро и далеко. Королеву Дейенерис найдут.

Следующим заговорил высокий гискарец в парчовых одеяниях, голос его был столь же звучен, сколь и холоден. Король Хиздар с каменным лицом откинулся на спинку своего драконьего трона, изо всех сил стараясь казаться внимательным, но непоколебимым. За него снова ответил сенешаль.

Сир Барристан пропускал масляные слова Резнака мимо ушей. Годы службы в королевской гвардии научили его умению слушать, не слыша, особенно полезному, когда говорящий был полон решимости доказать, что слова — действительно ветер. В дальней части зала он заметил дорнийского принца и двух его спутников. Не стоило им приходить. Мартелл просто не понимает, в какой он опасности. При этом дворе единственным его другом была Дейенерис, а теперь ее нет. Он гадал, много ли из сказанного они понимают. Он и сам-то не всегда разбирал гискарское наречие работорговцев, особенно когда они говорили быстро.

Во всяком случае, принц Квентин внимательно слушал. Истинный сын своего отца. Невысокий и приземистый, с некрасивым лицом, он казался хорошим парнем, благоразумным, здравомыслящим и ответственным... но явно не из тех, кто заставляет девичьи сердца биться быстрее. А Дейенерис Таргариен, где бы она теперь ни была, все же оставалась юной девушкой — так она сама говорила, когда хотела изобразить невинность. Как и все хорошие правители, на первое место она ставила свой народ — иначе бы никогда не вышла за Хиздара зо Лорака — но женщина в ней жаждала поэзии, страсти и смеха. Ей нужен огонь, а Дорн прислал ей землю.