Чтение онлайн

— Да плевать на твою родословную, — ответил Геррис. — Дракона не волнует твоя кровь, разве что ее вкус. Его не приручить уроком истории. Они монстры, не мейстеры. Квент, ты действительно хочешь это сделать?

— Я должен это сделать. Для Дорна. Для моего отца. Для Клетуса, Уилла и мейстера Кедри.

— Они мертвы, — сказал Геррис. — Им все равно.

— Они все мертвы, — согласился Квентин. — И ради чего? Чтобы я мог добраться сюда и жениться на королеве драконов. Величайшее приключение, как назвал это Клетус. Дороги демонов и штормовые моря, а в конце пути — самая прекрасная женщина в мире. Достойная история, чтобы рассказать нашим внукам. Но Клетус никогда не будет отцом, если только он не оставил бастарда в животе у той трактирной девки, которая ему нравилась. Уилл никогда не сыграет свою свадьбу. В их смертях должен быть смысл.

Геррис указал рукой на валяющегося у кирпичной стены мертвеца, окруженного облаком блестящих зеленых мух:

— В его смерти тоже есть смысл?

Квентин посмотрел на тело с отвращением.

— Он умер от поноса. Держитесь от него подальше. — Бледная кобыла уже была внутри городских стен. Неудивительно, что улицы выглядели такими пустынными. — Безупречные отправят за ним повозку для трупов.

— Не сомневаюсь. Но я спрашивал о другом. Смысл есть в жизни людей, а не в их смерти. Я тоже любил Уилла и Клетуса, но это не вернет их назад. Ты совершаешь ошибку, Квентин. Нельзя верить наемникам.

— Они такие же люди, как все остальные. Они жаждут золота, славы и власти. Вот и все, во что я верю.

В это и мою судьбу. Я принц Дорнийский, и в моих венах течет кровь драконов.

Солнце уже зашло за городскую стену, когда они нашли наконец лиловый лотос: на видавшей виды деревянной двери низкой лачуги из кирпича, среди таких же лачуг в тени громадной желто-зеленой пирамиды Рхаздаров. Квентин постучал дважды, как было условлено. Сиплый голос проворчал через дверь что-то невнятное на смешанном диалекте Залива Работорговцев — уродливом сочетании языка Старого Гиса и Высокого Валирийского. Принц ответил на том же наречии:

— Свобода.

Дверь открылась. Из предосторожности первым вошел Геррис, Квентин — сразу же за ним, последним был здоровяк. Внутри воздух заволокло голубоватым дымом, сладкий запах которого не мог полностью перебить застарелую вонь мочи, кислого вина и гниющего мяса. Места здесь было гораздо больше, чем представлялось снаружи, слева и справа примыкали другие лачуги. То, что с улицы выглядело дюжиной зданий, на деле оказалось одним длинным залом.

В этот час дом был почти пуст. Несколько завсегдатаев удостоили дорнийцев скучающими, враждебными или любопытными взглядами. Остальные же, столпившись вокруг ямы в дальнем конце зала, активно подбадривали двух голых мужчин, дерущихся на ножах.

Квентин не видел ни одного из тех, с кем они пришли встретиться. Но затем распахнулась незаметная до этого дверь, и показалась сморщенная старуха, одетая в темно-красный токар с бахромой из маленьких золотых черепов. У нее была белая, как молоко кобылы, кожа, просвечивающая на голове сквозь редкие волосы.

— Дорн, — сказала старуха. — Я есть Зарина. Лиловый Лотос. Вы находить их там, внизу. — Она указала жестом, придерживая дверь.

За дверью уходила вниз витая лестница, деревянная и крутая. На этот раз здоровяк спускался первым, тыл охранял Геррис, а принц шел между ними. Подвал в подвале. Спуск был очень долгим и темным, и Квентину приходилось нащупывать дорогу, чтобы не поскользнуться. Ближе к концу лестницы сир Арчибальд обнажил кинжал.

Они вышли в кирпичное подземелье, втрое большее, чем трактир наверху. Ряды огромных деревянных бочек тянулись вдоль стен, насколько хватало глаз. Красный фонарь висел на крюке сразу за дверью, и черная сальная свеча мигала на перевернутой бочке, служившей столом. Другого освещения не было.

Кагго Трупоубийца прохаживался вдоль бочек с вином, у его бедра висел черный аракх. Красотка Мерис стояла, покачивая арбалетом, с каменным взглядом, холодным и мертвым. Дензо Д'Хан запер дверь, как только дорнийцы оказались внутри, и встал перед ней, скрестив руки на груди.

На одного больше , подумал Квентин.

Сам Оборванный Принц сидел за столом, попивая вино из чаши. Желтый свет свечей превращал его серебристо-седые волосы почти в золотые, но мешки под глазами казались большими, как седельные сумки. На нем был коричневый шерстяной походный плащ, под которым проблескивала кольчуга. Означало ли это предательство или же просто предусмотрительность? Старый наемник — это осторожный наемник. Квентин подошел к его столу.

— Милорд. Вы выглядите иначе без вашего плаща.

— Мой оборванный наряд? — пентошиец пожал плечами. — Убогая вещь… однако эти лохмотья нагоняют страх на моих врагов, а на поле боя развеваемые ветром тряпки воодушевляют моих людей получше любого знамени. Когда же я не хочу привлекать внимания, мне нужно только скинуть его и стать заурядным и неприметным. — Он указал на скамейку напротив него. — Садись. Как я понял, ты принц. Если бы я знал... Не выпьешь? Зарина может и поесть принести. Хлеб у нее черствый, а тушеное мясо — отвратительно. Жир да соль, с парой кусочков мяса. Она говорит, это собачатина, но я думаю, что крысятина вероятнее. Однако оно вас не убьет. Я заметил, что пищи надо остерегаться, только когда она соблазнительна. Отравители неизменно выбирают наилучшие блюда.

— С тобой три спутника, — отметил сир Геррис резким голосом. — Мы договаривались о двух с каждой стороны.

— Мерис — не спутник. Мерис, милая, сними рубашку, покажи ему.

— В этом нет необходимости, — сказал Квентин. Если ходившие слухи правдивы, под рубашкой у Красотки Мерис остались только шрамы на месте отрезанных мужчинами грудей. — Я согласен, Мерис — спутница. Тем не менее, вы извратили условия.

— Оборванный и изворотливый разбойник — да, я таков. Надо признать, трое против двух — не такое уж и большое преимущество, но и это позволяет на что-то рассчитывать. В нашем мире человек должен научиться брать любые дары, посланные ему богами. Мне пришлось заплатить за этот урок. Вам же я предлагаю его бесплатно, как знак моей доброй воли. — Он снова указал на скамейку. — Сядь и скажи то, что пришел сказать. Обещаю не убивать тебя, пока не выслушаю. Самое меньшее, что я могу сделать для своего приятеля-принца. Квентин, так ведь?

— Квентин из дома Мартеллов.

— «Лягушка» подходит тебе больше. Не в моих обычаях пить с лжецами и дезертирами, но ты разбудил во мне любопытство.

Квентин сел. Одно неосторожное слово, и за мгновение все вокруг превратится в кровавую бойню.

— Я прошу прощения за наш обман. Единственными кораблями, идущими в Залив Работорговцев, были те, что доставляли ваших рекрутов на войну.

Оборванный Принц пожал плечами:

— У каждого перебежчика своя история. Ты не первый, кто пообещал мне свой меч, взял мои деньги и бежал. И у всех них были причины . «Мой маленький сынок болен», или «Моя жена наставила мне рога», или «Все мужчины заставляют меня сосать их члены». Такой очаровательный мальчик, этот последний, но я не простил ему дезертирство. Другой парень сказал, что наша пища оказалась отвратительной, и ему пришлось бежать, пока он не отравился. Я отрезал его ступню, поджарил и скормил ему. Затем я сделал его лагерным поваром. Наша пища заметно улучшилась, и, когда истек его контракт, он подписал новый. Что до тебя... Несколько моих лучших людей заперты в королевских подземельях благодаря твоему лживому языку, и я сомневаюсь, что ты умеешь готовить.

— Я принц Дорнийский, — напомнил Квентин, — на меня возложен долг перед моим отцом и моим народом. Существовал тайный брачный договор.

— Да, слыхал о таком. И что, увидев клочок пергамента, серебряная королева бросилась в твои объятия?

— Нет, — вставила Красотка Мерис.

— Нет? Ах да, припоминаю. Твоя невеста улетела на драконе. Ну, когда она вернется, не забудьте пригласить нас на вашу свадьбу. Люди отряда с удовольствием выпьют за ваше счастье, а я люблю вестеросские свадебные традиции. Особенно ту часть с провожанием в спальню, хотя… ой, постойте-ка... — он повернулся к Дензо Д'Хану. — Дензо, ты вроде говорил, что драконья королева вышла за какого-то гискарца.