Чтение онлайн

Где-то в том городе прятался Роберт Баратеон, раненый и одинокий. Джон Коннингтон это знал, как знал и то, что голова Роберта на пике раз и навсегда положила бы конец восстанию. Но он был молод и полон гордыни. А почему нет? Король Эйерис назначил его Десницей и поставил во главе армии, и ему хотелось доказать, что он достоин доверия короля и любви Рейегара. Он собирался сам убить мятежного лорда и вписать свое имя в историю Семи Королевств.

И поэтому он устремился в Каменную Септу, перекрыл все выходы и начал поиски. Его рыцари обыскивали дом за домом, врывались в каждую дверь, заглядывали в каждый подвал. Он даже послал людей в городскую канализацию, но каким-то образом Роберт ускользал. Его прятали горожане. Они переводили его из одного тайного убежища в другое, все время на шаг опережая людей короля. Весь город оказался гнездом изменников. В конце концов узурпатора спрятали в публичном доме. Какой король позволил бы себе прятаться за женскими юбками? И пока тянулись поиски, к стенам города подошли Эддард Старк и Хостер Талли с армией мятежников. Последовала битва и колокольный звон, а Роберт вышел из борделя с клинком в руке и чуть не убил Джона на ступенях старой септы, давшей городу его название.

Годы спустя Джон Коннингтон говорил себе, что он ни в чем не виноват, что он сделал все возможное, и никто на его месте не смог бы сделать больше. Его солдаты обыскали каждый закоулок и каждую лачугу, он обещал помилования и вознаграждения, он брал заложников, подвешивал их в вороньих клетках и клялся, что не даст им ни еды, ни воды, пока ему не приведут Роберта. И все безрезультатно. «Даже Тайвин Ланнистер не смог бы сделать большего», — спорил он однажды ночью с Черным Сердцем, в свой первый год в изгнании. «А вот тут ты ошибаешься, — ответил ему тогда Майлз Тойн. — Лорд Тайвин не утруждал бы себя поисками. Он сжег бы весь этот город и все в нем живущее. Мужчин, мальчиков, грудных младенцев, благородных рыцарей и пресвятых септонов, свиней и шлюх, крыс и мятежников — он сжег бы их всех. А когда огонь бы затих и остались лишь пепел и зола, он послал бы своих людей принести ему кости Роберта Баратеона. А потом, когда появились бы Старки и Талли со своей армией, он предложил бы им помилования, и они охотно согласились бы и отправились по домам, поджав хвосты».

Он был не так уж и далек от истины, размышлял Джон Коннингтон, опираясь на зубцы замка своих предков. Я хотел прославиться, убив Роберта в поединке, а не получить прозвище мясника. А Роберт ушел от меня и убил Рейегара на Трезубце.

— Я подвел отца, — произнес он вслух, — но не подведу сына.

Когда Коннингтон спустился, его люди уже собрали во дворе гарнизон замка и выживших людей. Хоть сир Роннет и вправду отбыл куда-то на север с Джейме Ланнистером, но несколько грифонов в Грифоньем Насесте все еще оставалось. Среди пленных оказались младший брат Роннета Раймунд, его сестра Алинн и его бастард, злобный мальчишка с ярко-красной шевелюрой по имени Рональд Шторм. Все отлично подойдут на роль заложников, вздумай Рыжий Роннет по возвращению попытаться отбить замок, украденный его отцом. Коннингтон отдал приказ заточить пленников в западной башне и выставить стражу. Девчонка в ответ на это разрыдалась, а бастард попытался укусить ближайшего копейщика.

— Прекратить! Оба! — прикрикнул на них Джон. — Вам не причинят вреда, если только Рыжий Роннет не окажется полным дураком.

Из пленных только несколько человек служили в замке при Джоне Коннингтоне: седой сержант, слепой на один глаз; пара прачек; конюх, бывший конюшонком во время Восстания Роберта; невероятно растолстевший повар; замковый оружейник. Во время плавания Гриф отпустил бороду, впервые за много лет, и, к его удивлению, он выросла рыжей, хотя кое-где среди огня проглядывал пепел. Одетый в длинную красно-белую тунику с вышитыми гербом его дома — грифонами-близнецами, сражающимися друг с другом, — он выглядел постаревшей и посуровевшей версией молодого лорда, друга и спутника принца Рейегара... но мужчины и женщины Грифоньего Насеста все же не узнавали его.

— Некоторые из вас вспомнят меня, — сказал он. — Остальные познакомятся. Я ваш законный лорд, вернувшийся из изгнания. Мои враги сообщили вам, что я мертв. Но, как видите, эти слухи оказались ложными. Служите мне так же преданно, как моему кузену, и вам не причинят зла.

Он приказал им по одному выходить вперед и называть свое имя, а затем преклонять колени и приносить клятву верности. Все прошло быстро. После нападения из всего гарнизона в живых осталось лишь четверо солдат: старый сержант и три мальчишки. Они положили свои мечи к его ногам. Никто не воспротивился. Никто и не умер.

В тот вечер в Большом зале победители пировали жареным мясом и свежевыловленной рыбой, запивая все великолепным красным вином, принесенным из подвалов замка. Джон Коннингтон восседал на Грифоньем троне, деля главный стол с Бездомным Гарри Стриклендом, Черным Балаком, Франклином Флауэрсом и тремя пленными молодыми грифонами. Эти дети были одной с ним крови, и он чувствовал, что ему стоит узнать их поближе. Но когда бастард заявил: «Мой отец убьет тебя», Джон счел, что узнал достаточно, отправил их обратно в башню и освободил себя от этой обязанности.

Халдона Полумейстера на празднике не было. Лорд Джон нашел его в мейстерской башне, склонившимся над кучей пергаментов в окружении вороха карт.

— Надеешься выяснить местонахождение остальной части отряда? — спросил Коннингтон.

— Если б я мог, милорд.

Десять тысяч человек отплыли из Волон Териса, в полном вооружении, с лошадьми и слонами. Даже половина еще не объявилась на берегах Вестероса на запланированном месте высадки или хотя бы недалеко от него — на пустынном участке побережья у края Дождливого леса... в землях, которые Джон Коннингтон хорошо знал, потому что когда-то они принадлежали ему.

Еще несколько лет назад он ни за что не посмел бы высадиться на мысе Гнева — штормовые лорды были слишком преданы дому Баратеонов и королю Роберту. Но после убийств обоих братьев, Роберта и Ренли, все изменилось. Станнис, даже будь он не за полмира отсюда, слыл чересчур суровым и холодным человеком, чтобы вдохновлять людей на подобную преданность, да и к дому Ланнистеров штормовые лорды отнюдь не питали любви. А у Джона Коннингтона остались здесь друзья. Некоторые из старых лордов вспомнят меня, а их сыновья услышат истории. И все они узнают о Рейегаре и его сыне, чью голову разбили о холодную каменную стену.

К счастью, его судно достигло берегов одним из первых. Дальше оставалось просто разбить лагерь, а после собирать прибывающих людей и быстро двигаться вперед, пока здешние мелкие лорды не заподозрили неладное. И вот тогда Золотые Мечи показали, чего они стоят. Хаос, который непременно задержал бы на марше второпях собранное войско из домашних рыцарей и местных рекрутов, Золотых Мечей не коснулся. Их отцом был Злой Клинок, а матерью — дисциплина.

— Завтра к этому же часу у нас будет три замка, — сказал Коннингтон. Силы, с которыми они захватили Грифоний Насест, представляли собой четверть доступной им мощи: одновременно с Джоном сир Тристан Риверс устремился в Воронье Гнездо, поместье дома Морриген, а Лосвелл Пик — к Дому Дождя, крепости семьи Уайлд. Численность всех этих отрядов была примерно одинаковой. Четвертая же часть людей осталась в лагере под началом казначея, волантийца Гориса Эдориэна, — охранять место высадки и принца. Коннингтон надеялся, что их силы будут расти и дальше: ведь каждый день приплывали новые корабли. — У нас по-прежнему не хватает лошадей.

— И нет слонов, — напомнил ему Полумейстер. Ни один из больших коггов со слонами еще не прибыл. Последний раз их видели в Лиссе, до того как шторм разбросал половину флота. — Лошадей можно найти в Вестеросе. Слоны же...

— ... не имеют значения. — Огромные животные, без сомнения, будут полезны в решающем сражении, но пройдет некоторое время, прежде чем у Золотых Мечей будет достаточно сил для встречи с врагом на поле боя. — Ты нашел что-нибудь полезное в тех бумагах?

— О, больше, чем нужно, милорд, — Халдон тонко улыбнулся. — Ланнистеры с легкостью наживают себе врагов, но, похоже, с трудом удерживают друзей. Их союз с Тиреллами распадается, судя по тому, что я тут прочел. Королева Серсея и королева Маргери дерутся за маленького короля, как две сучки за куриную кость, и обеих обвиняют в государственной измене и блуде. Мейс Тирелл забросил осаду Штормового Предела и отправился в Королевскую Гавань спасать свою дочь, оставив внутри замка чисто символические силы для удержания людей Станниса.

Коннингтон сел:

— Что еще?

— На севере Ланнистеры полагаются на Болтонов, в речных землях — на Фреев. Оба дома давно известны своим вероломством и жестокостью. Лорд Станнис Баратеон продолжает открытое восстание, а железнорожденные на островах тоже выбрали своего короля. Никто ни разу не упомянул о Долине, и это наводит меня на мысль, что Аррены ни в чем не принимают участия.

— А Дорн? — Долина далеко, Дорн близко.

— Младший сын принца Дорана обручился с Мирцеллой Баратеон, из чего можно предположить, что дорнийцы связались с домом Ланнистеров, но при этом у них есть армия на Костяном Пути, и еще одна — на Принцевом перевале, которые только и ждут...