Чтение онлайн

Дана машинально разделывала еду ножом и вилкой, безошибочно выбрав ту, которая предназначалась для рыбы. И снова берилловые глаза отметили это.

— Я работал в МИД, — ответил Анатолий на невысказанный вопрос. Женщина удивленно вскинула глаза, хотя уже давно поняла, что ее гость — далеко не прост, как хотел бы казаться.

— Не дипломат в классическом смысле, хотя и этим заниматься приходилось, — продолжил он, откусывая от хлеба. — Больше… по линии безопасности. Консульства, посольства, горячие точки. Иногда приходилось исчезать на месяцы. Иногда — на годы. Когда возвращаешься, понимаешь, что жизнь там, за забором, уже пошла своим чередом. А ты — как будто в скобках.

Он замолчал, глядя в окно, где дождь уже перешел в мелкую морось — погода зимой менялась молниеносно, а серо-стальное море внизу дышало тяжело. Потом повернулся к ней.

— Хочешь знать почему я здесь, да?

— Это ваше дело, — тихо пожала плечами Дана. Конечно, ей было интересно. Но еще больше ей было страшно. Этот человек, если она заинтересовала его — теперь не отпустит. Слишком хорошо она знала такой типаж мужчин, слишком близко. В животе зарождался липкий ком ужаса.

— Испугалась? — он сразу все понял. — Не надо. Я уже многое понял о тебе, Лана. Но не собираюсь вредить.

У женщины рыба в горле застряла.

— Что…. ты понял?

— Хм… — он вздохнул и налил из заварника крепкий, ароматный чай, одну чашку поставил перед ней и присел на кровать, глядя на свои руки. — Молодая, очень красивая женщина, умеющая виртуозно пользоваться столовыми приборами и знающая какая вилка для рыбы, а какая для мяса работает простой горничной в трехзвездочном отеле, которому третью звезду нарисовали явно за взятку, в заднице мира. Речь — правильная, без деревенских или блатных оборотов, без местного диалекта. Даже когда ты злишься или боишься, ты не материшься, не переходишь на крик. Просто замыкаешься. Сколько тебе, Лана? 30, 31 год? В таком возрасте большинство незамужних женщин смотрят на мужчин как на законную добычу, особенно на неженатых. А ты… на все мои попытки сблизиться отвечала так, что любой другой бы сбежал подальше. Я делаю выводы.

Сердце Даны гулко забилось внутри.

— Ты здесь скрываешься, — Анатолий глаз не опустил. — Скрываешься от кого-то или от чего-то. Не очень похоже, что от закона. И судя по всему — от мужчины. Я прав?

Дана чувствовала, как по спине скатилась капелька холодного пота.

— Муж? — в лоб спросил мужчина. — Любовник?

Губы женщины дрогнули в горькой усмешке. Ведь она теперь с легкостью могла ответить «да» на оба вопроса.

Но не ответила.

Хотелось огрызнуться, но теперь женщина понимала, что ее спасителя лучше не злить.

— Будешь копать дальше? — только и спросила она.

— Нет, — сразу покачал он головой, поправляя ее одеяло. — Зачем? У всех у нас есть скелеты в шкафу, мои, подозреваю, не меньше твоих. И их определенно больше. Отношения людей — всегда такая… сеть. Взять меня, Дана. Я почти 15 лет колесил по миру, строил карьеру, имел перспективы. Как-то вернулся домой в отпуск… и впервые в жизни влюбился… представляешь? В жену брата, отношения с которым у меня были просто отвратительными. Да что там — мы друг друга едва выносили — спасибо папочке. Или взять моего отца, царство ему небесное, кобель сраный. В Москве был женат на моей матери, в другом городе завел себе любовницу, которая и родила моего брата, который всю жизнь меня недолюбливал, считая, что отец дает мне больше. А ведь сам когда-то отказался от помощи отца и влип. И сам инвалидом стал и жену свою…. — лицо Анатолия побледнело. — Нет…. — покачал он головой. — Жену его убил другой. Моральный урод, место которому в аду!

Дана вздрогнула, поняв, что сейчас Анатолий снова проваливается в воспоминания о единственной женщине, которая оставила след в его душе.

— Так что видишь, не у одной тебя за спиной много дерьма, Дана.

Глаза женщины остекленели, когда он назвал ее настоящим именем. Вилка вылетела из пальцев и со звоном упала на пол. Анатолий глаз не отводил. Смотрел прямо и уверенно.

Мужчина медленно подобрал вилку и, хмыкнув, положил ее на журнальный столик — к грязной посуде. Сам спокойно взял запасную и положил на поднос Даны.

— Не нравится рыба? — спросил, отмечая, как дрожат ее руки. — Мясо на вечер я замариновал, но готовить его рано. Могу сделать нарезку овощей, Дана.

Женщина смотрела на него с нескрываемым ужасом, готовая в любой момент схватить тяжелый поднос и ударить им его.

— Хорошо, что ты все еще слаба, — пробормотал Анатолий, считывая ее намерения.

— Как ты узнал? — прохрипела Дана.

— Не такая уж это сложная задача, — пожал он плечами и присел перед камином, складывая дрова для огня — вечер снова обещал быть холодным. — Ты подходишь этому месту не больше, чем слон — Большому театру. Это понял бы любой, кто присмотрелся бы к тебе получше. И любой, у кого есть доступ к базе данных МВД, мог удостовериться, что в списках подозреваемых тебя нет. А вот в списках пропавших без вести есть некая Дана Лодыгина в девичестве Романова, пропавшая два года назад. И любой, у кого есть возможности, — он повернулся к ней, — смог бы сопоставить женщину на фото с той, что лежит сейчас в моей кровати. Ты ведь стала еще красивее, Дана.

Она сглотнула. Горло заболело еще сильнее.

— Ты… из полиции? — выдохнула она еле слышно.

— Нет, — он затопил камин и устало присел в кресло, снова наливая себе чай. — Я ни в чем тебе не солгал. Я действительно много лет работал в МИД, мотался из одной страны в другую. И, кстати, — усмехнулся самодовольно, — даже нигде не наследил.

Она в этом и не сомневалась.

— И что… теперь?

Мужчина вздохнул.

— Если готова — поговорим на чистоту. Если нет… отложим. В одном я могу тебе, Дана, поклясться — вреда я тебе не причиню. Я здесь не для этого. Включи логику: я здесь почти две недели, но до сих пор не сделал ничего, что было бы тебе неприятным. Ни разу не перешел границу, не полез с вопросами, не пытался «спасти» тебя против твоей воли. Просто был рядом. Когда ты падала — поднимал. Когда тебе было холодно — приносил одеяло. Когда ты не могла встать — нес тебя до ванной. И все.

Он откинулся в кресле, вытянул ноги ближе к камину. Уютно потрескивал огонь, а за окном снова начал валить снег.

— Я не жду, Дана, что ты сразу поверишь мне, но прошу только выслушать. Не кричать, не пороть горячку, только выслушать зачем я здесь и почему искал тебя.

Женщина убрала поднос с колен — есть не хотелось совсем. Она чувствовала, как тело трясется от напряжения, и даже его слова не успокоили ее.

— Значит, ты искал меня? Зачем? Тебе Марат приказал?

— Марат? — губы Анатолия дернулись в брезгливой гримасе, а берилловые глаза потемнели. — Нет. Подумай сама, стал бы я тебя спасать, если бы искал по его приказу? Он спит и видит как бы тебя объявили мертвой. Но да, я искал тебя несколько месяцев, хоть это было и не просто, девочка. И когда приехал сюда — сразу понял, что нашел.

— Кто меня сдал? — холодными губами спросила Дана.

— Никто, — сразу же ответил он. — Понимаешь, — чуть прикусил губу, — когда я взялся тебя найти, мало кто верил, что ты вообще жива. Да, тело не нашли — официально ты пропала без вести. Сначала я поднял результаты поисков полицией, но как ты понимаешь, не очень-то они старались тебя разыскать. У твоего мужа хорошие связи в руководстве МВД края. Впрочем, неофициально тебя искали, это так, но не из побуждений гражданского и служебного долга, как ты понимаешь, Марату нужна была твоя смерть, он должен был быть в ней уверен.

В сердце ржавой железякой резанула старая боль. Она давно знала правду, но больно было все равно.

— Как ты понимаешь, светиться я не собирался, поэтому прочитав официальную версию, не стал спрашивать местных про неофициальную. Только собрался и поехал на место сам. Да, конечно, прошло два года — следы давно были устранены, дом, в котором тебя последний месяц держал Яров — сгорел дотла — любимый метод Марата. И все же…. Надежды я не терял. В трех километрах от дома была заброшенная деревня, сначала я отправился туда, но наткнулся лишь на старые дома в горах — ровно на тоже самое, что и остальные. Осмотрел их внимательно и нашел, что один не такой уж и ветхий как казалось издалека. Кто-то там время от времени жил. Как оказалось — старая бабка из поселка у подножья останавливалась там, чтобы собрать травы. Иногда ночевала. Ох и крепкая же старушенция, оказалась. А какая у нее чача — закачаешься! Всю ночь пили, думал — не выживу. Ну по утру от похмелья отошел и вместе с ней в село спустился, довез болезную до дома. И так ее пытал и этак, но ничего она не знала. Вспомнила и дым над домом два года назад, и что какие-то люди приезжали на джипах, и тоже про девушку спрашивали. Но ничего другого она не знала. Я снова был в тупике. А может, подумал, что ты и правда погибла. Все-таки дом Алексея находился далеко от поселков, места там есть глухие и опасные, река по ущелью течет такая, что кости переломает, если упасть.