Чтение онлайн

— Какой еще бизнес? Я только вырвался из лап болезни и даже не думал над тем, чем заниматься.

— Я очень рада тебя видеть опять таким же, как и раньше… А чем заниматься? Слушай. Я говорила со своим боссом Феликсом Громовым. Он готов инвестировать деньги, но при условии, что я найду того, кто будет руководить проектом. И я нашла — самого лучшего руководителя, которого только могла. Дмитрия Кнурова. Звезду политпиара.

— Но я ушел из политпиара, достала чернуха, да и времена — не лучшие.

— Вот именно. Мой проект из другой области. Это образовательный проект, и у нас есть системный заказчик — государство. И вообще мы на пороге генерирования той самой национальной идеи! Рано или поздно мы должны были начать работать не на политиков, а на людей, будем работать с молодежью, студентами, ведь это и есть будущая Россия!

— Ты гонишь, как всегда!

— Нет, в первый раз абсолютно серьезно. Офис есть, юристы, секретари — вся инфраструктура. Нужен ты, твои идеи, твои связи. И мыс Ингой — твоя команда. Как и раньше. А Ян будет нашим консультантом, он давно вынашивал эти идеи, но у него не было НАС. Димка, мы же банда!!! С этой минуты мы формируем будущее!

Димка сказал: «Надо подумать», но я уже видела, что он согласен.

Мы ехали с Яном в моей новой «Мазде» — наконец-то я купила красную, как мечтала, и обсуждали черновик моего романа, то есть трактата. Он был первым его читателем и редактором.

— Почему ты решила писать его от первого лица?

— Не знаю, мне нравился прием Мураками. «Я» — от японского «боку». Тогда читатель испытывает транс от проникновения в мир героя. Ощущение открытой двери в его сознание.

— А зачем нужен этот душевный стриптиз, эта оголенность чувств?

— Для того чтобы передать экстремальность ощущений. Самую сильную страсть, высшую степень наслаждения. И самую нижнюю точку падения, предел страдания… Я ставлю эксперимент — можно ли описать музыку такими словами, чтобы чувствовать ее вибрации? Можно ли передать образы, чтобы читатель смог видеть глазами героини, которая находится внутри ситуации? Выразить предел и беспредел чувственных наслаждений и жизненной драмы? Вот что интересно! Поэтому много, казалось бы, лишних деталей… Инге не нравится, что в книге много торговых марок, она называет это продакт-плейсментом и скрытой рекламой. И предлагает содрать деньги с производителей «водки на бруньках» и с «БиЛайна».

— А как ты думаешь, что будет, если из произведения убрать все бренды?

— Уйдет ощущение времени. Бренды — они дают некий временной срез, обозначают время действия на шкале эпохи.

— Если ты уберешь все ссылки на время, что получится?

— Наверное, вечная классика? — Я представила себя в роли седовласого писателя, портрет которого висит на стене школьного класса, где проходит урок по литературе.

— Постав Лебон, когда описывал свои путешествия, не использовал не единой ссылки, и его текст ничуть не пострадал от этого.

— Я не Лебон, я Градова!

— Я в курсе! Какую цель ты ставишь, работая над этой книгой?

— Забыть все то, что было.

— Неправильно.

— Предупредить других, которые могут заблуждаться.

— Лишнее.

— Найти решение вопросов, которые меня волнуют…

— Нет, это разговор с самой собой… Ты ведешь разговор с собой.

— Но это не интересно! Я для себя не лучший собеседник.

— Ты должна представить, что ты не та, которая пишет эту книгу, а другая — которая ее будет читать. И тогда поймешь, что множество реминисценций попросту лишние, а какие-то эпизоды заиграют совершенно новыми гранями.

— Знаешь, я так много думаю и так часто говорю об этой книге, что иногда мне кажется, что, когда придет время предъявить ее миру, она как бальзаковский «неведомый шедевр» окажется белым полотном… Что мне делать?

— Как что? Сожги ее!

Я с ужасом посмотрела на Яна, в мозгу мелькнуло множество неподобающих цитат, и, вспомнив, как догорал мой сценарий мистической вечеринки, нарушила долгую паузу:

— Ян, пепельница слишком маленькая…Он вновь сжалился надо мной:

— Тебя эта ситуация держала и не отпускала несколько недель, пока ты не поставила точку в книге, так?

— Да, так и было… Я не могла ни спать, ни есть…

— Так вот… Пойми, это состояние, которое должно длиться все триста страниц. Иначе всё впустую, ты просто не выполнила сверхзадачу.

— Ну ты даешь… Это и великим не под силу.

— Я знаю, а ты — просто попробуй…Послушалась ли я Яна или решила сделать по-своему — история умалчивает. Но в феврале, как я и загадала, мы собрались опять в клубе «ApTeFAQ». На столе лежала моя книжка — «Танец с жизнью. Трактат о простых вещах». В зале фоном играл Димкин диск «Следы на песке».

Телефон долго не отвечал. Потом взяли трубку.

— Дина, это я…

— Привет.

— Как у тебя дела?

— Все как всегда. Это у тебя вечно что-то происходит.

— Ага, у меня неспокойно, как в пожарной части.

— Чего на этот раз случилось?

— Да так, некоторые события. На работе проблемы. Никита тоже дает прикурить. Слушай, я тут решила на родину съездить.

— Зачем тебе туда ехать?

— Ну, к могилам предков… чего-то вдруг потянуло…

— Десять лет не была, а тут потянуло?

— А ты ездила?

— Я почти каждое лето туда наведываюсь. Кто-то же должен приезжать на кладбище. Памятник сделали.

— Я тут в храме была. Поставила всем свечи…И за твое здравие тоже.

— За меня не надо. Я больше не хожу в церковь.

— Ты же была очень набожным человеком?

— Не знаю, в какой-то момент поняла, что незачем ломать свою природу. Я — язычница, и это завет предков.

— И для меня?

— Конечно. Просто не сразу это понимаешь. Я для себя это решила, когда серьезно заболела.

— Ты болела? Почему не сказала?

— Своей гламурной сестре? Да тебя и дома-то не бывает.

— Я работаю… Очень много, ты же знаешь.

— Я была в тайге, несколько месяцев прожила в землянке, в глухом лесу. Видимо, медведь берлогу срыл, а я ее достроила и поселилась…Пила воду из источника, ела таежную ягоду, смолу сосновую. Я поняла — излечение может дать только земля. Город убивает. Я, наверное, вообще уеду туда. Дети вырастут и уеду.

— Слушай, а ты у камня была, ну про который еще дед наш рассказывал?