Чтение онлайн

— Зачем тебе это?

— Не знаю, тянет что-то. Вот живу я, а как будто не свою жизнь проживаю, как будто сбилась с программы. Может, надо вернуться к какой-то изначальной точке? Может, тот камень и есть точка старта? Как ты думаешь?

— Я тебе готового рецепта не дам. Только знай — за все заплатить придется.

— Мне кто-то уже говорил об этом… Я хочу поехать туда, мне нужно понять, кто я и зачем…

— Твое дело… Не помогу я тебе, у каждого свой путь.

— А ты счастлива?

— То, что я хотела, я получила… Но тебе этого не нужно.

— А что мне нужно?

— Тебе хочется быть первой во всем. А такие счастливыми не бывают.

— Я хочу измениться.

— Ты думаешь, там тебе кто-то даст совет? Да, она не хотела впускать меня в родовую обитель. Но ведь мы сестры, всего два близких по крови человека в этом мире. У меня есть точно такое же право, как и у нее.

— Дорогу помнишь? И будь осторожна. Неспокойно в этих краях. Главное, на ночь постарайся быть только там, где люди. Не оставайся одна.

— Спасибо… Я позвоню, когда вернусь…

Багровое солнце клонилось к горизонту. Трава жухлая, сухая, высокая, почти в рост. Осталось несколько километров, но до полуночи уже не дойду. Сил совсем не осталось, холодным ветром продувает до костей. А только сентябрь.

Надо отыскать жилье, хоть какую-то избушку с людьми. Внизу холма видны огни. Деревенька. Старый дом. Покосившийся забор. Калитка подвязана собачьим ошейником. На крыльце ведро с чистой водой и кружка. Словно для путника. Вкусная вода, колодезная.

Я постучала в дверь. Никто не ответил. Дверь скрипучая не на замке. Вошла — навстречу метнулась девочка лет пяти, взрослый свитер до коленок и срезанные до щиколоток валенки — вся одежда… Увидев меня, испугалась, спряталась под стол. Смотрит оттуда, как зверек.

— Не бойся, иди сюда, хочешь печенье?

Не идет. Задергивает скатерть и смотрит из-под бахромы. Внимательно, чутко.

— Ну вот, смотри, я положу на стол, а ты, если хочешь, возьми.

Я отошла подальше, словно белочку прикармливала. Она из-под стола не вылезла, рукой дотянулась, нащупала и затащила раскрытую коробку в свое укрытие. Просыпала, собрала в руку крошки.

— Она дикая совсем. Боится чужих… — В комнату вошел высокий старик, в жилистых руках — трехлитровая банка молока. Поставил на стол. — Кого ищешь-то?

— Да я приехала своих проведать. Стариков.

— Из стариков здесь только я. — Он улыбнулся. Зубы еще хорошие. Ему немногим больше пятидесяти. Просто борода седая, вид такой отшельнический, а сам еще совсем не старый. Налил три кружки молока. Парное. Пахнуло детством. Кажется, пьешь такое молоко и силы прибывают.

— Я на кладбище. К Градовым.

— К Градовым, говоришь… Да, там их легко найдешь. Памятник красивый поставили. Единственная ухоженная могилка на всем кладбище. А ты ж вроде приезжала пару лет назад?

— Это не я. Это моя сестра была.

— Точно… Та постарше. Ты еще девчонка совсем. Дочке моей ровесница.

— Да уж не девчонка, просто вид такой — туристический. А где ваша дочь?

— В город уехала. Позже в Москву перебралась. Потом вон малышку привезла. Совсем слабенькую, говорит, если умрет — не сообщайте. А мы ее выходили, тогда еще Рада со мной была, жена… Стали искать дочь, сообщить, что ребенок живой, здоровый. А тут узнали, что убили ее в этой Москве. Вроде как в пруду нашли. Кто-то случайно увидел по телевизору… Ей еще и двадцати пяти не было. Говорят, шлялась с мужиками, за деньги. Врут, может… Аришку-то оставили, документы оформили. Теперь она мне вторая дочка. Только не говорит. Слышит, понимает всё, а не говорит. Все-таки недоношенная родилась.

— Может, врачу надо показать? Хотите я ее в город отвезу?

— Не надо в город. Город — он уже одну дочку забрал. Аришка хоть и немая, а здесь в безопасности.

Жуткая картина пронеслась в сознании: пруд, тело девушки, которая «шлялась… за деньги»… Отряхнулась от видения — не может быть так тесен мир. Это какая-то другая погибшая девушка, не та, про которую говорил Дамир.

Девочка из-под стола вылезла, взяла кружку молока, расстелила в углу салфетку, выложила яства и с удовольствием закусывала парное молоко овсяным печеньем.

— У меня еще и шоколад есть, и колбаса копченая, и ореховые вафли. — Я стала распаковывать рюкзак, доставая деликатесы.

— Да ты не думай, мы же тут тоже как люди живем. У нас и магазин есть, и почта, и машина каждую субботу приезжает — хлеб, яйца, мясо, творог. У нас-то все свое… Хозяйство ж есть, хоть и маленькое — куры, буренка.

Начальная жалость сменилась уважением. Вот и в глуши люди живут, и может, не хуже нашего. А вот Аришка не гордая. Уже потрошит рюкзак, шоколад пытается развернуть.

— Иди, помогу.

Подошла ближе, спрятала добычу за спину. Потом словно подумала U протянула мне. Ждет. Я ей плитку раскрыла и сунула в руку. Не уходит, чувствую, словно сказать что-то хочет. Но немая ведь. Я ее на колени посадила. Она спряталась на груди, не вынимая шоколадку изо рта. Волосы шелковые, пахнут березовыми листьями. Только вот косички дед так и не научился плести.

— Хочешь, я тебе правильные косички заплету?

Кивает. Подвожу ее к зеркалу, сажаю на стул, как в салоне красоты.

— Смотри, какая ты красивая. У тебя же небо в глазах прячется. И звездочки тоже.

Волосы русые рассыпались по плечам. Я и сама ведь косички последний раз куклам заплетала. Но навык не пропал. Резинки цветные достала из рюкзака — себе покупала, чтобы вид «туристический», так вот и пригодились. Крутится перед зеркалом, нравится себе. Губы в шоколаде, как будто помадой накрашены густо. Подпрыгнула, обняла руками за шею и висит.

— Аришка, ты книжки читаешь?

Кивает. Показывает на полку. У меня такие же в детстве были…

— А любимая какая?

Пальцем тыкает. «Гадкий утенок». Ты тоже знаешь, что такое быть не такой, как все…

— Ты с Аришкой на печке ляжешь спать, а я тут внизу. Комната-то хоть и большая, да одна.

— Конечно, спасибо. Сколько я вам за постой должна?

— Денег я не возьму. Купи завтра гречи да тушенки. Пенсию еще не получил.

— Хорошо, куплю. Спасибо еще раз.

Пока она не заснула, я читала ей сказки. Старалась говорить разными голосами, и за Бабу Ягу страшным басом. Девочка смеялась, беззвучно, как шелестела. Потом притерлась носом к моему плечу и уснула. Я тоже провалилась в сон. Тяжелая ночь, сны какие-то мутные, как будто телевизор смотришь, а изображение рябит.