Чтение онлайн

– А давай мы твой ротик сначала проверим?

«Проверять ротик» еще раз в ее планы никак не входило.

– Вот ты дурила, мужик! Мы же с тобой договорились: мое лоно – твое. Я не буду сопротивляться. Или ты думаешь, что женщина опасна лежа на спине?

– Ха-х, нет!

– Ну вот. И подумай, раз я такая опасная: где у меня зубы есть, а где их нет. Что я тебе сделаю – затискаю ногами до смерти?

– Уговорила. – Кивнул он. – Я развяжу ноги, а руки тебе ни к чему.

– Еще как к чему, – улыбнулась она, – узнаешь позже, но для начала – ладно, можно и без рук.

Довольный разбойник начал возиться с туго завязанным шнуром от гасила.

Вскоре шнур был снят, ноги освобождены. Женщина медленно раздвинула их и согнула в коленях.

– Ну вот – ничего страшного. Видала я парней, что женщин боятся, но в таком возрасте...

Она оперлась на стопы и приподняла бедра. Молодой разбойник взялся обеими руками за ее колени.

Он любил таких баб. Она была вполне взрослой, чтобы быть опытной и искушенной. Но далеко не старой, чтоб начать беспокоиться о первых морщинах. У нее были твердые мускулистые ноги и плотные круглые бедра.

Это не крестьянские бабы, что жрут всегда впрок. – Думал он. – Не дешевые девки, что сохнут телом или жиреют хуже крестьянок, но всегда стареют раньше времени. Эта – настоящая рабочая коровка, как девки из тех, что никогда не были мне по карману. Как залетные зеленоволосые северянки. Или бабы бродячих вольных рабочих – любящих делать свое дело за хорошую оплату. И бабы их не прочь поработать задницей, но тоже за хороший счет. Который раньше мне никогда не был по праву…

Он скользнул руками под юбку к бедрам.

– Как расстегнуть этот ремень?

– Потяни его внутрь. А теперь вверх. Да. Вот так.

Юбка, влекомая грузом ремня и собственным весом, спала. Соблазнительница выпрямила и положила правую ногу на его плечо. Он улыбнулся и наклонился ближе. Достаточно для того, чтобы она смогла согнуть колено за головой.

И тут же ее левая нога рывком перенеслась на плечо. Разбойник захрипел и начал выворачиваться из мгновенно окрепшего захвата. Он то колотил ее в спину, то пытался руками разжать клещи, но терять хватку она не собиралась. Тогда захваченный начал валиться на бок, но и на боку она не ослабила захват, только придавила телом его руку к каменному полу. Он стал проталкивать другую между ее ног. Она собрала все силы, что были, взвыла и сдавила шею с новым рвением. Захваченный, наконец, начал слабеть и вскоре полностью обмяк. Она высвободила его и оттолкнула от себя. Неуклюже встала на ноги.

Сделав небольшой круг, все еще связанная в руках, она доковыляла к усыпленному бандиту. Толкнула его, чтоб тело легло на спину, повернула ему голову на бок и сделала один сильный удар стопой по челюсти. Засомневалась в результате и повторила. А потом, на всякий случай, так же ударила в кадык.

***

Бывалый возвращался с охапкой сухих веток. Едва он вошел под свод пещеры, как груз гасила угодил ему в правое колено и раздробил сустав. Разбойник повалился на хворост, выпустил его из рук и начал кататься по полу, держась за ногу. Женщина стояла над ним, вращая снаряд, затем нарушила такт маятника и сделала еще один размах. На этот раз гасило разбило ему локоть. Сил орать и двигаться у него не осталось, он повалился на спину и только подвывал.

Она прекратила вращение, но оставила груз на весу.

– Я думала, ты моложе. – Заявила Змея. – Чтобы повоевать за Царя Еровара вместе со Змеями тебе сейчас должно быть около сорока противостояний – не больше.

– Так и есть, это удары кистенем прибавляют сезонов... – Простонал он.

– Колено ты потерял, а рука еще может и зажить. Твоему другу стоило при жизни слушать тебя внимательней.

– Стоило...

Змея вышагивала вдоль небольшой пещеры. Груз она держала на весу, вымеряя каждый шаг с колебанием маятника. Юбка по-прежнему лежала на каменном полу, кинжал торчал рядом, закрепленный между камнями.

– Никогда вы – третьелинейный сброд – не слушали сигналов к отступлению. Конечно, мы по вам проехались: как нам одно говно отличать от другого? Кстати, забыл ему сказать о татуировке на черепушке. Рассмотреть можно, если пряди волос расправить. Тогда бы уже история с девкой не прокатила, даже если бы стояк ему штаны прорвал. Или нет?

– Голову он ему прорвал!

– Творцы издеваются надо мной. Всю жизнь мне с вами дело иметь. – Сказала она, будто сама себе, и устало вздохнула. – Зачем седлонога моего зарезали? Породистый был, со двора.

– Лапу он подвернул, когда тебя валили. Решили, что здесь не наваришь.

Она надела юбку, смотала и прицепила к ремню гасило. Взяла кинжал и подошла к раненному.

– А знаешь, я тебя не убью. – Призналась она, поигрывая клинком.

– Да? – Удивился бывалый.

– Да. А ты бы что предпочел: чтобы я тебя сейчас зарезала или собралась и ушла?

– Собралась...

– Вот, я так и сделаю.

– Спасибо... – Неожиданно для самого себя промямлил он. Это была не благодарность – только недоверие, вопрос и все то же удивление.

Змея вытащила из смеси специй кусок мяса седлонога, отрезала кинжалом ломтик и пережевала. Мясо, конечно, еще не просолилось, но сырое мясо – тоже мясо.

– Откуда бурую соль взяли?

– Были и другие…

Она кивнула.

– Здесь все мои вещи?

– Верхний плащ снаружи на камнях. Деньги здесь.

– Ты же не возражаешь, если я возьму ваши мешок и соль? Мясо вроде как мое – испортится, пока донесу.

– Забирай.

Она принялась ссыпать в мешок соль и укладывать нарезку мяса – те куски, что были уже засолены и еще нет. Весь седлоног не поместится – только лучшие части, которые она сможет унести.

Затем Змея вышла и возвратилась уже в плаще. Мешок с мясом она повесила на левое плечо. На правое – двойную сумку-перекидку. В руку – еще одну.

– Ох, тяжеловато. – Пожаловалась она. – Да, кстати, забыла спросить: Багровы горы вроде как по тварям спокойные?

– Большие хищники сюда редко доходят.

– Точно, но есть эти... такие рыжие псы. Я видела их вчера по дороге утром.

– Шутники. – Подтвердил разбойник.

– Да, они лают вроде забавно, словно шутят...

Бывалый выругался, как только понял к чему ведет Змея.

– Дневные хищники. – Продолжила она. – Даже «утренние». Едят падаль, больных и слабых. А тут седлоног разделан, друг твой мертвый и ты обездвижен. Смерть – это избавление от наказания.

– Нет, не оставляй!

– Уж не тащить ли мне тебя?

– Убей, зарежь!

– Э, нет! Мы же договорились.

Она направилась к выходу.

– Это жестоко, – простонал он, – так проклинать нас!