Чтение онлайн

Ведущие переглянулись. Кудр слегка улыбнулся, но его настроений это не изменило.

– Может быть, некоторые женщины сильнее многих мужчин, но не сильнее всех. А это – не выбранные силачки, а простые крестьянские девки.

– Как ваша нога? – Перебил старший.

– Хорошо. – Притих он. – В этом сезоне лучше. Еще, думаю, один и… все будет хорошо.

– Вам казалось до того, что вы – самый сильный? Что мы – самые сильные, что у нас идеальная отработанная тактика? Я не знаю – вы ушли после меня – вас отставили или вы отказались сами?

– Какое это… к чем вы клоните, ведущий?

– Уверен, даже если бы Стокамен решил по-другому, и сейчас бы здесь стояла толпа мальчиков, вы бы все равно сомневались. Меж тем как у нас есть возможность исправить некоторые наши ошибки и былые суждения. Не думайте отныне о нашей тяжелой пехоте. Нужна… скорость, мастерство, тактика. Хитрость та же. Нужна реакция, гибкость. Не сообразил я пока всего. Доспехи, оружие… а со степенницами не сравнивайте. Степенница между набегами сиськами детей кормит, за мужиком ухаживает и горбонога доит. А эти уже ни своих, ни чужих сисек тягать не будут.

– А станут постарше? Бац, а у нашего молодого перволинейного солдата пузо растет?

– Тут мужик нужен, а они ничего кроме друг друга и этого форта еще долго не увидят.

– А этот второлинейный гарнизон, что охранять их и будет – сброд тыловой. – Фыркнул подчиненный.

– Четвертуем. А если лоно без силы отдала и не донесла – и ее рядом повесим.

– А что казни-то разные?

– Гарнизону для поучения надо подобной казни. Жизни второлинейных служак меня не волнуют, а вот в наших учениках надо растить чувство гордости. Они же царские войска?! Одно четвертование поломает их всех.

Сложив руки за спиной, двое ведущих стояли на деревянном помосте, прилегающем к старой когда-то побеленной стене. У Белогора под правым глазом значилась татуировка в виде наконечника стрелы. У Кудра – зверь, ощетинившейся броней. Внизу во дворе форта копошились мелкие оборванки, копейщики в грязной синей форме и несколько солдат в таких же, как у ведущих, кожаных походных плащах.

– Какой гомон. Они ели живые, но продолжают ныть. – С долей усталости заявил Белогор.

– С прошлой полной Сестры они на ногах. – Пояснил Кудр. – Уже девять дней. Сначала Стокамен всю долину их вырезал, потом их связали и повели к перевалу. Потом наши подошли. Охрана под конец боя их резать начала, чтобы не доставались. Девок-так пятьдесят зарезали. Есть у меня знакомый из Всадников Леса – он рассказал. Потом наши их развязали и пешком обратно. Потом в обоз битком напихали. Через полцарства так. Вроде как с десяток по дороге еще потеряли. Те, что остались, еду видели от случая к случаю.

По деревянной лестнице на помост к ним вбежал солдат в плаще.

– Ведущий Белогор, мы распределили курсан-н-ток по расчетам из тридцати двух человек. Всего пять отрядов, каждый по четыре расчета. Последний отряд не полный, два расчета, один – всего семнадцать курсантов… курсанток.

– Распределение? – Отозвался Белогор.

– Да, все расчеты равномерны по возрасту. Самым старшим – двадцать слияний. Младшим – от двенадцати.

– Еще бы слияний парочку и их бы взяли в жены, нарожали бы детей... – Пробубнил себе под нос Кудр.

– Еще бы пару – и их бы вырезали с остальными, как и тех, которым не было десяти. – Заметил старший ведущий. – Еще бы на одно меньше и они бы тоже отправились к своим младшим братьям и сестрам, к самым старшим, к родителям. Им просто повезло. Вся Змеева долина в пепелище и трупах, а они здесь.

– Составьте списки имен порасчетно. – Отвлекся Кудр. – И разводите их по казармам.

– Кудр, но там ничего не приготовлено. – Ответил солдат.

– Пусть. – Согласился Белогор. – Их сейчас устроит все, что похоже на помещение. Гарнизону прикажите еду готовить. Пока обозы с едой и обслугой не подошли – будет так. Чтоб к закату Матери все шестьсот курсантов поели.

– Шесть сотен баб, сотня второлинейных, двенадцать ведущих на один форт. – Фыркнул Кудр, когда солдат отвернулся и сошел с лестницы.

– Еще обслуги человек десять и ведающих будем ждать.

– А они согласились? – Удивился он.

– Согласились, но придут, как три раза Брат обернется. Возможно, через пару сезонов, когда мы встанем на ноги, их будет больше. Кажется, они проявили к этому некоторый интерес… кстати, вы вроде бы так и не заработали ведущего отряда? И даже не были близки к тому? Что ж теперь вы официально мастер-ведущий. Считайте это вашим очередным повышением.

Кудр поклонился, как положено, но не слишком низко и чуть медленнее, чем надо. Белогора такой ответ вполне устроил.

– А как докомплект вести? – Уточнил новоиспеченный мастер-ведущий. – Новых гадин из долины уже не будет – товар наш конечный. Еще до первого боя проявится убыль: уйдут в отказ, к Богам от болезней, на тренировках всякие происшествия, да и дезертиров никто не отменял.

– Царь Еровар повелел последним указом слать в Белый форт всех беспризорниц, что нравом своим монашкам в монастырях мешают. Так что нам предстоят проблемы только с перебором. Сами по монастырям будем ездить и выбирать из монашьих карцеров тех, что покрепче.

Они спустились во двор. Белогор подошел к одной из групп, за которой присматривали двое копейщиков. Взял дощечку, положил на нее тростниковую бумагу, достал тонкий угольный грифель.

– Так, все смотрите на меня, заткнитесь и слушайте. Все понимают мой говор?

В основном девочки замолкли и начали смотреть на него, некоторые даже кивали. Только одна из самых мелких, продолжала плакать и ныть, но тоже уставилась в его сторону.

– Сейчас я запишу ваши имена, которые вы мне скажите. Каждая скажет только тогда, когда я ее спрошу и покажу на нее пальцем. Ясно? Ты.

И половина из них тут же начала рассказывать, как их зовут.

– Молчать! Я сказал: только та, которую я спрошу. Еще одна пискнет без разрешения, и вы сегодня останетесь без еды. Все хотят есть? Останетесь без еды. Все будут жрать во всю харю, а вы – нет. Ты?

– Белява... – Ответила одна из самых взрослых.

Белогор, как перволинейный, знал большинство знаков, но не все. А еще он знал, что писать надо быстро и емко. Под твердой волевой рукой минимум ходовых знаков терял свой изначальный смысл и сплетался в один звук. – Белев.

– Хорошо. Ты?

– Забавой... – Пропищала другая.

Да у них детские имена! – Вдруг понял Белогор. – Они еще не дожили до взрослых имен…

Збова.

– Ты? Заткнись, перестань плакать и скажи свое имя.

Это была мелкая, что продолжала ныть и плакать. Обращение к ней имело противоположный по смыслу результат – она с новой силой взвыла и начала тереть руками глаза. Но имя свое все же проныла:

– А-а-актис-я!