Чтение онлайн

Кирстин закусила губу, но кивнула.

Вопрос с документами разрешить оказалось нелегко. Фактически Кирстин засчитали только первый курс, хотя и второй она успела заслушать почти до конца. Несколько дней они — каждый своими средствами — пытались найти подход к деканату, чтобы закрыть и его, но из этого так ничего и не вышло. Потому когда к концу первой недели они выезжали из Эдинбурга в Глазго, Кирстин была мрачна и погружена в себя, а Рей не мог отделаться от мысли, что это он во всём виноват. Для путешествия был выбран экспресс, потому что лететь на самолёте на такое расстояние не имело смысла, а ехать с водителем Рей не хотел. Кирстин впала в задумчивость, оказавшись на том же вокзале, где год назад провела свои последние дни на свободе. Она прижималась к плечу Рея и держала его за руку, будто боялась потерять в толпе. Постоянно оглядывалась на охрану, стоявшую поодаль — благодаря присутствию телохранителей на людном вокзале их двоих окружало пустое кольцо.

Только когда они погрузились в поезд, Кирстин повеселела.

— А знаешь, — сказала она, глядя сквозь окно, как отъезжает ночной перрон, — я хотела показать это «ему».

Рей, как всегда, не знал, как реагировать на это «ему», и потому промолчал, ожидая продолжения.

— А сегодня я рада, что со мной именно ты, Рей. Ты самое лучшее, что происходило со мной за всю мою жизнь.

Кирстин на мгновение повернулась к нему и быстро поцеловала, а затем снова отвернулась к окну, но теперь устроилась у Рея на плече — будто напрашивалась на то, чтобы тот обнял её. И Рей не заставил себя ждать.

В Глазго дела обстояли хуже. Рей взял машину в прокат и, преодолевая сопротивление правого руля, довёз Кирстин до дома. За это время, правда, он проклял свой вестибулярный аппарат так, что, в конце концов, велел старшему по охране — Фабиану Басти — сесть за руль, когда они поедут назад.

Кирстин первой вышла из машины, подождала, пока Рей последует за ней, и направилась к маленькому домику, скрытому едва начавшим зеленеть палисадником, с намерением позвонить в дверь. Сделать этого она не успела. Дверь открылась ей навстречу, и на пороге показался небритый мужчина средних лет в джинсах и поношенном пуловере неопределённого цвета.

— Кирстин? — подозрительно спросил он.

Кирстин замедлила шаг и крепче сжала руку Рея.

Рей как никогда понимал её. Во взгляде Кейра-старшего читалась безжалостность турникета в метро.

— Что с твоими волосами? И кто с тобой?

Пальцы Кирстин сжались ещё сильней.

— Это Рей, — она решила отвечать только на те вопросы, которых нельзя было избежать, — помнишь, я писала, что встретила человека, с которым провела прошедший год?

Линдси показалась за спиной у Кейра, она осторожно выглядывала из дверного проёма, но Кирстин удалось бросить лишь короткий взгляд на сестру. Та повзрослела и округлилась, теперь её скорее можно было назвать девушкой, чем девочкой, и наверняка в школе на неё уже заглядывалось множество парней.

— Кристи… — улыбка расцвела на её губах и тут же потухла под пристальным взглядом отца.

«Он не поймёт», — отчётливо осознала Кирстин. Нужно было уезжать — и прямо сейчас, но ей очень уж хотелось повидаться с сестрой.

— Кирстин… — вполголоса произнёс Рей у самого её уха, явно тоже намереваясь предложить уехать.

Кирстин решительно повернулась к спутнику и уже двумя руками сжала его ладонь.

— Рей, прости меня… тебе лучше оставить меня с семьёй на пару дней.

Рей молчал. Только губы его дёрнулись.

— Рей… — умоляющим голосом произнесла Кирстин и сдавила его ладонь ещё сильней.

Рей посмотрел на часы.

— Хорошо, — сказал он, — я буду ждать тебя послезавтра на вокзале. Поезд в двенадцать ноль пять.

Рей помешкал.

— Кирстин, — ещё тише сказал он, — если ты не придёшь — значит, нет. Я не буду удерживать тебя рядом с собой, если ты решишь вернуться к семье.

Ему мучительно хотелось поцеловать Кирстин напоследок, но Рей заставил себя сдержаться — не при отце.

Кирстин дёрнулась от последних слов, в глазах её полыхнул огонь. Она хотела ответить, но тоже не посмела.

— До послезавтра, — тихо сказала она и, развернувшись, побрела домой.

Обычно Рей любил бывать в новых городах — но Глазго определённо к таким не относился. Всё здесь напоминало о годах, проведенных рядом с отцом. Бродя по улицам весь остаток вечера, Рей старательно избегал респектабельных кварталов, где мог встретить кого-то из знакомых, но уныние и давящее чувство чуждости, ограниченности этим миром — и в то же время непринадлежности к нему, давило на него.

В конце концов, Рей подал знак медленно ползущей следом машине охраны и, забравшись в неё, приказал:

— В отель. Всё равно в какой.

Рею достался Marriott, едва добравшись до номера, он завалился спать.

Проснувшись и не обнаружив Кирстин в собственной кровати, он почувствовал себя ещё более тоскливо, чем вчера.

Потянувшись к телефону, набрал Майкла и, выслушав долгий зевок, ответил:

— Майкл, это дерьмо.

Он принялся рассказывать, что именно считает дерьмом. Узкие улочки Глазго и содержимое мини-бара. Бюрократию Эдинбургского колледжа и колючие простыни… Он замолк, когда обнаружил, что Майкл на другом конце линии журчит то ли водой в кране, то ли чем-то ещё.

— Тебе надо отдохнуть, — зевнув, сказал тот, — приезжай ко мне, я не видел тебя сто лет.

Рей молчал. Ему не хотелось отдыхать. Хотелось просто, чтобы Кирстин по волшебству оказалась рядом.

Он сел на кровати и, уронив голову на подтянутые колени, пробормотал:

— Я не могу без неё. Майкл, я правда сошёл с ума. Это хуже, чем наркота.

Майкл долго молчал.

— Я тебя понимаю, — сказал он наконец, — но помочь ничем не могу.

В трубке раздались гудки, и Рей как нельзя остро ощутил, что остался абсолютно один.

Следующие сутки он провёл в номере, больше не пытаясь выбраться на улицы города, по которым тихим странником шествовал дождь. Тротуары намокли, и, подходя к окну, Рей видел, как скачут маленькие капельки по стеклу и сползают дорожками вниз.

Он работал, но работа шла не очень хорошо. Потому на третий день Рей приказал отвезти себя на вокзал, едва только часы показали семь, и оставшиеся пять часов провёл в кафе на перроне, глядя, как проносятся вдалеке поезда.

Кирстин ожидаемо не появилась ни в восемь, ни в девять часов.

Время уже шло к одиннадцати, но Рей продолжал успокаивать себя мыслями о том, что она хочет провести максимум времени с семьёй.

«Я бы, наверное, тоже хотел», — думал он.

В половине двенадцатого Рей заплатил по счёту и вышел на перрон. Дождь продолжал стучать по асфальту, охрана двигалась в двух шагах позади.

Народу почти не было, зато поезд уже стоял на путях. Они с Кирстин должны были ехать в Лондон, чтобы провести там ещё четыре дня и, сев в самолёт, вернуться в Париж.