Чтение онлайн

Отчёт о проделанной работе он получил от Тернового очень скоро. Мягкую чёрную папочку с фотографиями, видеопленкой и адресами. Сомнений больше не было. Оставалось решить — как жить с этим дальше?

***

— Нет, мужики, так больше нельзя, сопьёмся к бениной матери! — Павлов разлепил глаза и обвёл мутным взглядом свою гостиную. Елисеев лежал на маленьком диванчике у стены, Белов развалился в глубоком кресле. В том самом…

Павлов медленно поднялся, пошатываясь приблизился к спящему Олегу и сильно сдавил его плечо:

— Слышь, вставай давай! — и потянул Олега за рубашку, насильно принуждая того покинуть кресло. Белов недовольно что-то пробурчал и отбросил надоедливую руку. Павлов выпрямился и вдруг схватил друга за грудки и резко поднял. — Вставай, я сказал! И никогда не смей садится в это кресло, слышишь?

Олег открыл глаза, с трудом сфокусировал взгляд на лице Павлове и тихо произнес:

— Ты чего? Белены объелся, что ли?

— Я не объелся! Это все ты! Ты! И твоя ненаглядная Лилечка! Это ты во всём виноват!

Белов непонимающе уставился Павлову в лицо, стараясь понять смысл сказанной фразы. В голове гудело, зверски хотелось пить и ещё больше спать, но видя перед собой разъяренного Андрея, Олег быстро приходил в себя. Что может сделать Павлов в порыве неуправляемой злости, он помнил очень хорошо. Ещё бы! Тогда, полтора год назад, к ним в дом влетела зареванная Катерина и, размазывая на своей физиономии слёзы и сопли, наговорила такого, что Лиля чуть не свалилась в обморок. Хотя... она та ещё актриса! Сейчас, спустя недолгое время после пышной свадьбы, когда первый взрыв чувств и эмоций улегся, Олег прекрасно понимал, что ни любви, ни каких-либо других чувств его разлюбезная жёнушка никогда к нему не испытывала и испытывать не могла. Это был сгусток лицемерия, зависти и самовлюбленности. Белов всё чаще пропадал на работе, всё чаще ездил к сестре, с которой чуть не рассорился в пух и прах, слушая науськивания тогда ещё своей невесты, до позднего вечера сидел в мастерской, придумывая всё новые и новые проекты, мотался по командировкам, уставая до ломоты в мышцах, чтобы приехать в холодный дом и завалиться спать. И пить. Сначала с друзьями, потом самому, успокаивая свою совесть мыслью о простой усталости, снятии стресса и отговариваясь тем, что другие тоже пьют и ничего. Когда становилось совсем плохо, он звонил Сашке и Андрюхе и они напивались втроем. Вчера первым позвонил Елисеев и после первой выпитой бутылки со смехом поведал о том, что его красавица-жена, вечно тыкающая пальцем в соседей и знакомых, оказывается, мирно спит со своим инструктором из фитнес-клуба. И они напились в хлам, в дрова, до икоты и безумных видений.

И сейчас не протрезвевший и взбесившийся неизвестно с чего Павлов затевал драку, причем вполне серьёзно. Так они не выясняли свои отношения с юношества.

Павлов приблизил свое лицо к Белову и угрожающе прошипел:

— Уйди отсюда, слышишь?

Елисеев встал и медленно подошел к друзьям.

— Павлов! Павлов, чёрт тебя дери совсем! Охренел, что ли?

— Елисеев, отвали, — не поворачиваясь, прохрипел Андрей. Елисеев согласно кивнул головой и вдруг сильно ударил ребром ладони Павлова по руке. От внезапной сильной боли в плече Андрей вскрикнул, ругнувшись сквозь зубы, схватился другой рукой за повреждённое место. Олег, который стоял на ногах только благодаря тому, что его удерживал Андрей, зашатался, замахал руками и грузно осел на пол.

— Ни фига себе залёт, — пробурчал ничего не понимающий Белов. Саша опять согласно кивнул и зашагал к своему диванчику. — Слышь, Павлов, а что это было? Ты чего взба... взбе... ленился? — с трудом произнес Белов.

— Ниче, так, повеяло... из прошлого. Ты, давай, ползи, вон туда, — и Андрей взмахнул рукой куда-то в сторону.

— Ага, — Олег отполз от кресла, привалился спиной к стене и тихо простонал: — А на хера мы так нажрались-то, а?

Павлов и Елисеев повернули головы и недоумевающе уставились на него. Потом переглянулись, одновременно заговорили, замахали руками, пытаясь помочь жестами объяснить сидящему на полу Белову причину их совместного загула. Олег долго смотрел на их мелькающие руки, переводя взгляд с одного друга на другого и пытаясь удержать голову прямо, потом облизнулся и кивнул головой. Что это означало — не знал никто. Но все трое вдруг поднялись и нестройной колонной двинулись в сторону кухни. К спасительной воде и Павловским запасам кофе и чая. Через два часа, практически трезвые, они заседали вокруг большого круглого стола.

— Итак, Саня, ты точно всё решил?

— Да, мужики. Видит Бог, я ни разу ей не изменил. Нет, на красивых девушек и женщин я заглядывался, даже больше того, я... — Елисеев осёкся, как-то странно взглянул на Олега, который пытался поднести ко рту ложку с медом, — скажем, были у меня мысли, но дальше мыслей я не продвинулся. А она давно и с бо-о-ольшим удовольствием мне изменяла. И что, по-вашему, я должен делать? Нет, развод, конечно. Пять лет, — тихо закончил он.

— Дело твоё и тебе решать. А ты уверен в этом Терновом? Может, он всё это придумал?

— Нет, Андрюх. Там одна запись есть, где Ольга после нашего очередного скандала пересказывает этому своему наш разговор. Об этом никто не мог знать, только она. Да и Тернового мне знаешь кто посоветовал? Луговой!

— Алёшка? Он плохого не посоветует, я ему по гроб жизни благодарен за Соню, если бы он тогда не настоял, чтобы я её на работу взял, не знаю, что со мной было.

— Вот! Они с Серёгой вместе в полиции трубили, но после какой-то заморочки Терновой ушёл, не смог смириться с тем, что там какого-то гада отмазали большие бонзы. Луговой поговаривал, что потом они вышли на кого-то, и этот кто-то помог им разрулить эту историю, взяли этих гадов. Но Серёга все равно хлопнул дверью. Характер!

Белов и Павлов переглянулись и кивнули. Алёшка Луговой был их общим приятелем, который когда-то тоже учился танцам у Емельянова, а сейчас служил в органах. Получить похвалу, а уж тем более рекомендации от него — дорогого стоило.

— Если что — скинешь мне его координаты, — пробурчал Белов.

— Помолись, брат, мало в том приятного.

— Сам догадываюсь, только вот домой всё реже хочется.

Они замолчали, каждый думал о своём. Потом стали собирать по комнатам свои вещи, звонить, и вскоре дом Павлова опустел. И только признак Инны сидел в том самом кресле и улыбался... Где она, его Инна?

Вечер плавно завоёвывал его кабинет, скрывая от напряженного взгляда детали и краски. Он устал. От этих нескончаемых разговоров с адвокатами, судами, истериками Ольги, дальними поездками в свой загородный дом, ночёвками на жёстком диване в собственном кабинете. Он устал, очень устал и хотел спокойствия, любви и нежности.

В дверь тихо постучали, затем с характерным звуком щёлкнул замок.

— Александр Николаевич, можно?

Елисеев улыбнулся и открыл глаза.

— Конечно, Елена Евгеньевна, проходите. И что там у нас?

Елена зашла в кабинет, положила на стол стопку бумаг, включила настольную лампу, и уже через несколько минут Елисеев забыл о своих мыслях, ему надо было думать о больных детях. Они обсуждали полученные анализы, Елена делала записи в листах назначений, иногда добавляя что-то своё. Александр открыл последнюю историю болезни и тут раздался телефонный звонок. Он молча уставился на чёрную трубку, не торопясь брать ее в руки. Елена Евгеньевна вопросительно посмотрела на своего руководителя, мельком глянула на монитор и тихо произнесла:

— Александр Николаевич, вам звонят. Я зайду чуть позже.

Елисеев смотрел на звонящий аппарат и молчал. Елена уверенно встала, взяла трубку телефона, прочла вспыхнувшую надпись и чётко произнесла:

— Вам звонит Мария Белова. Вы будете говорить?

Елисеев вскочил и выхватил мобильный из рук Елены.

— Да, я слушаю, — почти прокричал он, взлохматив волосы и отворачиваясь к окну.

— Саш, ты занят, да? Прости, но мне больше некому позвонить. Саш, можно я приеду к тебе?