Чтение онлайн

Джош сделал глоток вина и краем глаза взглянул на Энн.

– Мы с Энни решили, что это останется нашей маленькой тайной.

– Это и было тайной, - пробормотала Энн.
– До сегодняшнего дня.
– Она откашлялась, сложила руки на коленях.
– Прошу прощения, миссис Т. Я понимаю, что не должна была наказывать мальчика.

– Какая чепуха!
– Сьюзен заинтересованно смотрела то на Энн, то на Джоша.
– Но я хочу знать, что он натворил.

– А что, если я был ни в чем не виноват?
– попробовал возразить Джош, но Сьюзен только фыркнула презрительно.

– Не было дня, чтобы ты не напроказничал. Так что же он сделал, Энни?

– Он меня просто изводил!
– Столько лет прошло, но Энн помнила и его упрямый взгляд, и капризный тон.
– Должна признаться, что такого вредного ребенка, как мастер Джош, я в жизни не встречала. Он мог довести кого угодно до белого каления.

– Упорство, - заявил Джош, улыбнувшись Энни, - это фамильная черта Темплтонов! Правда, папа?

– Не могу с тобой не согласиться. Множество раз оно мне помогало добиться своего.

– А я все-таки очень хочу услышать про Джоша, - сказала Марго, отставив бокал в сторону, и с вызовом посмотрела на него.
– И сколько же раз ты его стукнула, мама?

– Я не считала, но...

– А я считал. Пять раз подряд!
– Он ответил Марго таким же взглядом. И продолжаю утверждать, что виновата была Марго!

– Я?! Ну конечно! Всегда виноватой была я!

– Он дразнил тебя постоянно, - вставила Энн.
– И мисс Лору тоже. А когда с нами стала жить мисс Кейт, у него появилась новая мишень. Ему было лет двенадцать, и справиться с ним было невозможно.

– Я просто был очень темпераментным, - заявил Джош.
– И все-таки я настаиваю, что Марго...

– Стыдно, мистер Джош! Она на четыре года младше, - сказала Энн таким тоном, что он снова почувствовал себя двенадцатилетним.
– Как ты мог подговорить их лазать по скалам в поисках этого идиотского клада?! А ведь я просила вас хотя бы час побыть во дворе. Хотя бы час!
– повторила она и посмотрела на него с укором.
– Чтобы я могла спокойно догладить белье. Но вы словно испарились, я нигде не могла вас найти. Вы могли разбиться...

– А, это та история, - улыбнулась Марго.
– Но хотелось бы знать, почему во всем была виновата я.

Джош откашлялся, и стало ясно, что он, как в детстве, побаивается Энни.

– Ты сказала, что знаешь, где искать. Что ты видела сокровища и что у тебя есть золотой дублон.

– Ну и что?
– пожала она плечами.
– Я наврала.

– Если бы я об этом знала, ты бы тоже получила!

Джош с довольным видом повернулся к Марго.

– Поняла?

– А ты все снес, как настоящий мужчина?
– Томас похлопал сына по плечу.
– Пострадал за даму?

– Он вопил как резаный, - заметила Энн строго, и все расхохотались. Но мне было еще больнее, чем ему. Я была уверена, что меня уволят за то, что я подняла руку на хозяйского сына.

– Я бы только прибавила тебе жалованье!
– сообщила Сьюзен.

– Нет ничего сильнее материнской любви, - буркнул Джош.

– Но, знаете, через час он подошел ко мне, и было видно, что он о многом успел подумать.
– Теперь Энн смотрела на Джоша с любовью и гордостью.
– Он извинился и попросил, чтобы все это осталось между нами.

– Молодчина!
– И Томас снова хлопнул его по плечу.

После ужина, когда Лора пошла укладывать детей, а все остальные расположились в гостиной, Марго вдруг поняла, как тосковала по таким семейным сборищам.

Лампы лили мягкий свет на обитые шелком стены, на темные окна с незадернутыми шторами. Нежные цвета восточных ковров подчеркивали матовый блеск золотистого паркета.

Идеальная гостиная идеального дома! И эта старинная мебель являлась неким символом - но не богатства, а верности традиции. Свежие цветы, любовно расставленные Энн, стояли в фарфоровых и хрустальных вазах. Двери на террасу были открыты, ночь была тихой и теплой, всходила луна. Изящная, спокойная, гостеприимная комната. Марго поняла вдруг, что, обзаведясь собственным домом, она думала прежде всего об изяществе, а о спокойствии и гостеприимстве как-то забыла.

Джош и Кейт сидели за роялем и импровизировали в четыре руки что-то похожее на медленный блюз. "Какая неспешная и в то же время страстная музыка!
– подумала Марго.
– И как она подходит Джошу..." Играл он редко, и она успела забыть, как прекрасно он это делает. И почему-то вспомнила совсем о другом - о том, как прекрасно эти руки умеют ласкать...

Слыша, как они с Кейт смеются, видя, как они склоняют друг к другу головы, она вдруг с досадой почувствовала, что ревнует.

Как странно... Даже колени почему-то дергаются. Впрочем, ничего удивительного: Джош весь вечер ее дергал, постоянно придирался к ней. Нет, она не позволит ему испортить удовольствие от семейного ужина! Она будет наслаждаться обществом Темплтонов, домом, который так любит, а он пусть идет ко всем чертям!

А Джош, кажется, абсолютно игнорировал ее настроение. Ну хоть бы обернулся, хоть бы заметил, с каким презрением она на него смотрит!

Марго была слишком поглощена своими чувствами и не заметила, как Темплтоны молча переглянулись. Сьюзен кивнула и встала: она хотела пойти наверх и поговорить с дочерью.

Томас налил себе бренди, закурил сигару - а позволялось ему выкурить в день только одну - и уселся на диван. Заметив взгляд Марго, он указал ей на место рядом.

– А вы не боитесь, что я снова разрыдаюсь?

– Не беда, у меня наготове чистый носовой платок.

Она села и пощупала белый уголок платка, торчавший у него из кармана.

– Ирландское полотно... Мама учила меня гладить на ваших платках. Они были такими мягкими и так приятно пахли после стирки! Каждый раз, когда я вижу ирландское полотно, я вспоминаю, как стояла у гладильной доски и наглаживала ваши платки.

– Увы, искусство глажки теперь предано забвению.

– Если бы гладить доверяли мужчинам, это случилось бы много лет назад.

Томас рассмеялся и потрепал ее по коленке.

– А теперь расскажи мне о своем новом деле. Марго знала, что он ее непременно об этом спросит, и боялась, что не сможет ничего толком объяснить.

– Спросите Кейт, она даст полный отчет.

– И Кейт спрошу обязательно. Но сейчас мне интересно знать, чего ты хочешь добиться?

– Просто хочу зарабатывать на жизнь. Ведь все, что у меня было, я потеряла...

– Пустила по ветру, девочка моя, выражайся точнее! А теперь что делаешь?