Чтение онлайн

К выполнению боевых задач был готов и весь корпус. Кроме 112-й танковой бригады, в его состав в эти дни вошел также еще один истребительно-противотанковый полк — 538-й. Теперь корпус был полнокровным крупным соединением со значительными средствами усиления, разведки, связи и других средств обеспечения.

Корпус получил приказ оборудовать рубеж обороны по северному берегу р. Псел в районе Обояни и не допустить прорыва противника в направлении Курска. Такую же задачу получили и другие соединения 1-й танковой армии, выдвинутые в полосу Воронежского фронта, на южный фас так называемого Курского выступа.

Как известно, этот выступ образовался в результате наступления войск Красной Армии минувшей зимой. Линия фронта здесь шла от Малоархангельска на запад до Севска, оттуда тянулась на юг и невдалеке от Сум поворачивала на восток к району севернее Белгорода. Внутри этой гигантской дуги находилась крупная группировка советских войск, которой угрожал возможный двусторонний удар противника под основание выступа. Этот излюбленный метод гитлеровское командование не раз применяло и раньше. Но теперь шел 1943 г. Времена были иные, и у Красной Армии имелись необходимые силы и средства, чтобы воспрепятствовать наступлению противника.

В числе предпринятых Ставкой мер по усилению обороны выступа было и выдвижение 1-й танковой армии в район южнее Курска. Здесь мы и готовились отразить наступление врага.

Немецко-фашистское командование, действительно, усмотрело в дугообразном начертании линии фронта на этом участке возможность провести крупную наступательную операцию, рассчитывая окружить и уничтожить значительные силы советских войск и тем самым вновь повернуть ход войны в свою пользу. Придавая первостепенное значение данной операции, получившей кодовое название «Цитадель», противник готовил ее самым тщательным образом в течение нескольких месяцев.

Советское же командование использовало этот длительный период — апрель, май, июнь — для создания мощной обороны и сосредоточения сил и средств, достаточных не только для отражения натиска врага, но и для последующего перехода в широкое наступление против немецко-фашистских войск.

Вместе с другими соединениями все эти месяцы совершенствовал свой участок обороны и наш корпус. Части и подразделения продолжали боевую учебу, в которой важное место отводилось действиям по отражению вражеского наступления. Вместе с тем в соответствии с полученным приказом мы готовились к нанесению контрударов на направлениях возможного прорыва противника.

Таким образом, несмотря на длительное затишье, корпус жил напряженной жизнью. Штаб во главе с полковником И. П. Ситниковым умело организовал боевую подготовку и не менее тщательно спланировал предстоявшие боевые действия. В частности, он разработал подробные планы нанесения контрударов на шести возможных направлениях прорыва противника на Обоянь и Курск.

В этот период большой размах приняла партийно-политическая работа в соединениях и частях. Особенно оживилась она после того, как в конце мая по постановлению Центрального Комитета партии [48] началась реорганизация структуры партийных и комсомольских организаций в войсках. Создание первичных парторганизаций в батальонах помогло еще больше повысить роль коммунистов во всей жизни частей и подразделений, во всесторонней подготовке бойцов и командиров к предстоявшим боям.

Время шло, и с каждым днем становилось все более очевидным, что противник готовит крупную наступательную операцию. Несмотря на принятые им усиленные меры маскировки своих приготовлений, Советское Верховное Главнокомандование на основании полученных данных разведки раскрыло замысел врага. Ставке стала известна даже дата начала наступления противника.

Не касаясь подробно обстоятельств подготовки сторон к развернувшейся 5 июля 1943 г. грандиозной Курской битве и ее хода в целом, поскольку все это широко известно из литературы, отмечу лишь исключительную мощь участвовавших в ней сил и средств. Так, гитлеровское командование сосредоточило для проведения операции «Цитадель» две ударные группировки, насчитывавшие «около 900 тыс. солдат и офицеров, до 10 тыс. орудий и минометов, около 2700 танков и свыше 2 тыс. самолетов». Однако даже непосредственно противостоявшие им войска наших двух фронтов — Центрального и Воронежского располагали еще большими силами и средствами. В их составе было «свыше 1337 тыс. человек, 19 300 орудий и минометов, более 3300 танков и самоходно-артиллерийских установок, 2650 самолетов» [49] .

Но и этим не исчерпывалось превосходство наших войск, так как за двумя фронтами Ставка сосредоточила крупные резервы, которые, согласно разработанному ею плану, должны были участвовать в отражении вражеского удара и в последующем контрнаступлении. В концентрации столь мощных сил на сравнительно небольшом участке фронта ярко сказалась неизмеримо возросшая мощь Красной Армии. Решающим же являлось превосходство советского военного искусства, выразившееся во всесторонней подготовке необходимых условий для срыва планов врага и для его разгрома. Важную роль сыграло, в частности, своевременное проведение мощной артиллерийской контрподготовки, умелое определение вероятных направлений главных ударов противника и соответствующее распределение сил и средств.

В числе войск Воронежского фронта, оказавшихся на направлении главного удара врага, был и наш 6-й танковый корпус. Находился он, как и вся 1-я танковая, а также 69-я общевойсковая армии, во втором эшелоне фронта. Располагаясь по северному берегу р. Псел, корпус основными силами занимал на рубеже Рыбинские Буды — Каменка — Лунино — Обоянь — Драчевка часть третьей (армейской) полосы обороны. Впереди, к югу от нас, тянулась вторая полоса, а за ней — главная, на которой стояли в обороне 6-я и слева от нее 7-я гвардейские армии. Здесь и разыгрались решающие события ожесточенного сражения на южном фасе Курской дуги.

Началось оно, как и в полосе Центрального фронта, 5 июля. Однако в этот день в боях участвовала лишь часть сил нашего корпуса — 1008-й и 538-й истребительные противотанковые полки.

Выполняя приказ, они еще до начала вражеского наступления выдвинулись в полосу 56-й гвардейской стрелковой дивизии 6-й гвардейской армии. Здесь, на шоссе Белгород — Курск, в 4–6 км южнее населенного пункта Яковлево, оба полка составили противотанковый район. На рассвете 5 июля они приняли участие в мощной артиллерийской контрподготовке, проводившейся войсками обоих фронтов и в немалой степени нарушившей планы противника. В результате этого внезапного огневого удара он еще в исходном положении понес значительные потери, что оттянуло и отчасти ослабило его первоначальный натиск.

Когда же враг начал свое наступление, нанеся главный удар из района Томаровки на Обоянь и Грезное, вместе со всеми оборонявшимися здесь советскими войсками в бой вступили и наши истребители танков.

На это направление немецко-фашистское командование, как известно, в первый же день бросило свои основные силы, в том числе до 700 танков [50] . Их атаки поддерживались огнем тысяч орудий и минометов, крупные соединения авиации непрерывно бомбили боевые порядки наших войск. Но на пути врага стояли советские воины, и они с честью сдержали данную ими клятву Родине сорвать наступление противника, разгромить его. На фашистские полчища обрушился смерч огня. Гитлеровцы несли огромные потери, и хотя они, несмотря на это, продолжали непрерывные атаки, достичь поставленной цели — с ходу прорвать оборону в полосе 6-й гвардейской армии — им не удалось.

В боях 5 и 6 июля вместе с воинами 52-й гвардейской стрелковой дивизии стойко сражались артиллеристы нашего корпуса. Ведя огонь с коротких дистанций, батареи 1008-го и 538-го истребительных противотанковых полков майоров И. К. Котенко и В. И. Барковского уничтожили первый 18 и второй 13 вражеских танков, в том числе около половины тяжелых типа Т-VI («тигр») [51] .

Особо отличились батареи старшего лейтенанта Л. В. Балабанова и лейтенанта Кутыркина, подбившие три «тигра» и два других фашистских танка. Два танка, в том числе один Т-VI, сжег орудийный расчет комсомольца старшего сержанта Самсакура Дюшеева. Столько же вражеских машин уничтожил наводчик С. М. Фурманов. Ему, как и старшему лейтенанту Балабанову, лейтенанту Кутыркину, старшему сержанту Дюшееву и многим другим, уже 8 июля была вручена высокая награда — орден Красного Знамени [52] .