Чтение онлайн

Такой же награды были удостоены майоры В. И. Барковский и И. К. Котенко, умело и храбро руководившие действиями своих полков. Первый из них был награжден посмертно. Он получил тяжелое ранение, на следующий день скончался и был похоронен с почестями, как и другие павшие в этом бою воины 538-го и 1008-го истребительных противотанковых полков. Майор И. К. Котенко был ранен и эвакуирован в госпиталь.

В тот трудный для обоих полков момент командование ими принял на себя помощник начальника политотдела корпуса по комсомолу капитан Б. И. Борисов. Он же, выполняя приказ, выводил их из боя. За проявленные при этом смелость и распорядительность командование наградило его орденом Красной Звезды.

К тому времени были введены в бой и основные силы корпуса.

Согласно предварительному распоряжению штаба 1-й танковой армии, мы в течение всего дня 5 июля ждали сигнала к выступлению из района Обояни. Напряженно следили за ходом ожесточенных боев, развернувшихся в полосе 6-й гвардейской армии. С тревогой вслушиваясь в неумолчный грохот сражения, воины корпуса уже по одному этому признаку могли представить его огромные масштабы. Каждый думал об одном: устоят ли там, впереди, наши войска, выдержат ли таранные удары противника? И во всех взглядах можно было прочитать вопрос: когда же мы ударим по врагу?

В тот день немецко-фашистские войска, создав на отдельных направлениях плотность до 100 танков на 1 км фронта [53] , все же не смогли добиться какого-либо существенного успеха. Ценою огромных потерь им удалось лишь вклиниться к исходу дня на двух узких участках в оборону наших войск на глубину 8–10 км. Но не приходилось сомневаться в том, что на следующее утро противник с новой силой возобновит свои атаки.

В связи с этим командование Воронежским фронтом приняло решение выдвинуть в течение ночи на вторую полосу обороны 1-ю танковую армию.

Приказ выступить из района Обояни мы получили к вечеру 5 июля. Корпусу ставилась задача выдвинуться на 30–40 км к югу и занять оборону на рубеже Меловое — Чапаев — Раково — Шепелевка, проходившем по северному берегу р. Пены. В соответствии с этим командование корпуса приняло следующее решение: оборону на участке Меловое — Чапаев занять силами 200-й танковой бригады, далее до Ракова — 6-й мотострелковой, а оттуда до Шепелевки — 22-й танковой. 112-ю танковую бригаду в это время взял в свой резерв командующий 1-й танковой армией.

Первыми прибыли в назначенные районы обороны оперативные и рекогносцировочные группы соединений и частей корпуса, а также оперативная группа штаба корпуса. Они немедленно приступили к увязке и согласованию боевых действий с соседями, а также установили радиосвязь между собой и с находившимися уже на марше колоннами. А затем встречали и размещали части в намеченных районах обороны.

Около полуночи войска корпуса начали занимать позиции. Последние были здесь подготовлены заранее, но выявилась необходимость несколько улучшить их. Кроме того, нужно было до рассвета тщательно замаскироваться. Это потребовало напряженной работы в течение всей ночи. Но зато к утру части были полностью готовы к отражению вражеского удара. Одновременно и штабы закончили отработку вопросов взаимодействия между подразделениями бригад, а также с пехотой и артиллерией.

Штаб во главе с полковником И. П. Ситниковым разместился в районе с. Новенькое. Здесь мы развернули командный пункт, связанный по проводам и по радио со всеми соединениями и частями корпуса, что обеспечивало надежное управление ими. Еще ближе к рубежу обороны выдвинулся я с оперативной группой, имея и отсюда устойчивую связь.

Обстановку в полосе обороны 6-й гвардейской армии и в частности ее правофланговой 67-й гвардейской стрелковой дивизии, действовавшей впереди нас, мы знали из информации штаба 1-й танковой армии, а также из донесений корпусной разведки. Еще накануне вечером я выслал за р. Пену 40-й отдельный разведывательный автобронебатальон. Действуя в контакте с частями 67-й гвардейской стрелковой дивизии, наши разведчики регулярно доносили обо всех изменениях обстановки. Благодаря этому даже в условиях внезапной потери связи с упомянутой дивизией штабу корпуса утром 6 июля своевременно стало известно о резком ухудшении ее положения.

В то утро противник силами 48-го танкового корпуса нанес мощный удар по правому флангу 6-й гвардейской армии и прорвал ее оборону на этом участке. Тесня 67-ю гвардейскую стрелковую дивизию, он устремился дальше на север. Справа от него наступал 2-й танковый корпус СС. Оба они и составляли главную группировку противника, рвавшегося к Курску с юга. При этом если эсэсовский корпус наносил удар на Грезное, то 48-й, продвигаясь в направлении Черкасского и Обояни, своим левым флангом выходил прямо к р. Пене. Непосредственно на позиции 6-го танкового корпуса наступали 3-я танковая и 255-я пехотная дивизии.

Части нашего корпуса были готовы к бою. В тот момент у нас было 169 танков. Что же касается вражеских сил, то, не имея, разумеется, точных данных о них, мы все же знали, что в немецких танковых дивизиях обычно было до 200 танков. Кроме того, разведка сообщила также, что основная масса наступавших на нас танков движется к участку Чапаев — Шепелевка, где занимали позиции 6-я мотострелковая и 22-я танковая бригады.

Не было ничего удивительного в том, что именно здесь мы их и ждали. Как уже отмечено, вероятность нанесения противником главного удара в направлении Обояни была определена командованием фронта еще до начала вражеского наступления. Предположение это подтвердилось 5 июля. И естественно было считать, что если гитлеровцы будут продолжать атаки, то скорее всего на этом же направлении, где им удалось в первый день вклиниться в оборону 6-й гвардейской армии. Более того, логика событий требовала ожидать здесь наращивания усилий врага.

Вот почему еще ночью, при выдвижении частей корпуса к р. Пене, на участке Чапаев — Шепелевка нами были сосредоточены также 270-й и приданный на усиление 79-й гвардейский минометные полки.

В 10 часов, когда танки противника с пехотой на бронетранспортерах, выдвигаясь четырьмя колоннами, появились южнее р. Пены в 2–3 км от наших позиций, артиллерия и минометные части корпуса открыли по ним огонь. С наблюдательного пункта было видно, как загорелись несколько танков и бронетранспортеров. Понеся потери и убедившись в тщетности своей попытки прорваться с ходу, враг был вынужден развернуться. Перегруппировавшись, он в 11 часов снова перешел в атаку силами до 150 танков с мотопехотой.

Все ближе и ближе противник. Но советские воины не дрогнули. Подпустив врага на расстояние около 800 м, наши танкисты, артиллеристы, минометчики открыли огонь. Раскаленный воздух, насыщенный пылью и пороховой гарью, сотрясался от разрывов снарядов и мин. Зашлись гулкой дробью пулеметы и автоматы, отсекая вражескую пехоту от танков. Гитлеровцы несли тяжелые потери, но все еще рвались вперед. Однако чем ближе они подходили к нашим позициям, тем больший урон наносил им огонь обороняющихся.

И, наконец, не выдержали нервы фашистов. Пехота затопталась на месте, словно наткнулась на непреодолимую стену. Вот она залегла, а потом и бросилась вспять, устилая поле боя сотнями трупов. Танки замедлили ход и начали круто разворачиваться. Атака противника захлебнулась. Он отступил, оставив не менее двух десятков догорающих танков.

Но за первой попыткой прорваться последовали вторая, третья. Обстановка обострялась. Отдельные группы фашистских танков вплотную приблизились к нашим позициям.

Более 20 вражеских машин узким клином двигались на батарею старшего лейтенанта В. Д. Залоева, огневые позиции которой были расположены у деревни Чапаев. Впереди шли «тигры», за ними пехота, далее — уступом — самоходные орудия «фердинанды».

— До головного «тигра» 800 м, — докладывал командиру батареи паводчик В. П. Рядно. — 750… 700…