Чтение онлайн

Я бросаю на него взгляд, пока мы продолжаем ехать на север: волевая линия его подбородка, обрамленная светлой бородкой, и футболка цвета морской волны, подчеркивающая его глаза. Он привлекательный и милый, и он искренне заботится обо мне. И все же, каждый раз, когда я чувствую, что теряю контроль, в моей голове звучат тревожные колокольчики, и я отталкиваю его.

Мне становится грустно.

Это выматывает.

К тому времени, как мы добираемся до Уайтхорса и заселяемся в отель, у меня раскалывается голова и я начинаю ворчать.

– Чем я могу помочь?
– спрашивает Таннер, который предвкушал романтический ужин.
– У меня есть адвил и тайленол. Это поможет?

Я принимаю две таблетки Адвила, надеваю чистую футболку и забираюсь под одеяло.

– Думаю, я просто лягу пораньше, - говорю я.
– Прости.

– Не возражаешь, если я схожу куда-нибудь перекусить?
– спрашивает он.

– Нет.

– Принести тебе что-нибудь?

Новый мозг. Новое сердце. Мать, которая бы не была наркоманкой. Отца, который не провел бы мое детство в тюрьме. Мужество, чтобы полюбить тебя. Смелость, чтобы поверить, что ты способен полюбить меня в ответ.

– Ничего, - отвечаю я, закрывая от усталости глаза.

***

Ночью я прекрасно сплю, а когда просыпаюсь утром, головная боль проходит, но мои тревоги остаются. Если уж на то пошло, они стали еще хуже, по сравнению с прошлой ночью. Они тяжелые и раздражающие, заставляют меня нервничать и беспокоиться.

Пока Таннер ведет Фридманов завтракать, я долго стою под душем и пытаюсь разобраться в причинах своего беспокойства.

Возможно, из-за слов Таннера о том, что мы вместе пять недель, я поняла, что время, проведенное с ним, пролетело незаметно, или из-за того, что его слова про “пять недель” заставили меня осознать, что нам осталось провести вместе всего шесть недель. Мое лето в Скагуэйе уже наполовину закончилось, и, несмотря на все мои усилия, уезжать будет чертовски больно.

Возможно, всё дело в странном напряжении от общения с молодоженами, которые разобрались в своих чувствах — взяли на себя определенные обязательства друг перед другом и стали невероятно счастливы. Я завидую им, и в то же время, меня пугает то, что у них есть. Ведь это лишь вопрос времени, когда Джефф осознает, что на самом деле не любит Лорен, или Лорен поймет, что совершила ужасную ошибку, и уйдет?

Или, возможно, всё дело в возвращении в город, пусть и меньший по размеру, в отличии от Сиэтла. Как напоминание о том, что ждет меня по окончании лета, наполняя такой меланхолией, что становится больно.

Я не могу точно определить, что именно портит мне настроение, но это не проходит все утро, я становлюсь вялой и молчаливой. Объятия и поцелуи Таннера не помогают. Посещение музеев и культурных центров в Уайтхорсе не помогает. Еда не помогает. Мне просто придется перетерпеть это беспокойство, пока оно не пройдет.

Единственное, что меня успокаивает, - это мысль о том, что позже мне придется идти на работу в вечернюю смену. Возвращение в “Пастернак” поможет мне отвлечься. Само по себе это не поднимет мне настроения, но мысль о том, что я буду бездумно разливать напитки в течение нескольких часов, избавит меня от чересчур глубоких размышлений.

Когда мы подъезжаем к Скагуэйю, мой телефон начинает трезвонить как сумасшедший, напоминая, что со вчерашнего дня, с тех пор как я выехала из Соединенных Штатов, у меня не было сигнала сотовой связи.

Наверное, это Брюс решил напомнить мне, что я работаю с четырех до десяти вечера.

Я буду на месте, Брюс! Во всяком случае, надеюсь на это. Бог ты мой!

Я достаю телефон из сумки, и у меня внутри все переворачивается, когда я вижу, что пропустила четыре звонка из центра Мими в Якиме, по крайней мере три от неизвестного абонента и дюжину звонков и сообщений от Изабеллы.

У меня рука дрожит, когда я подношу телефон к лицу, чтобы разблокировать его, и Таннер, сидящий на водительском сиденье рядом со мной, замечает это.

– Всё хорошо?

– Я так не думаю, - шепчу я, чувствуя, как от жуткой трясучки у меня в горле и челюсти начинает покалывать. Я оглядываюсь через плечо и с облегчением вижу, что Лорен и Джефф спят, прижавшись друг к другу, на заднем сиденье, но все равно тихо говорю.
– У меня не подключен роуминг, поэтому я пропустила кучу звонков и сообщений. Наверное... наверное, с Мими что-то случилось.

– Что? С ней все в порядке?

– Я пытаюсь...

– Что говорит Изабелла?

Мое сердце бешено колотится, я чувствую головокружение и озноб. Мои пальцы неуклюже бегают по экрану телефона.

– Понятие не имею!
– Я то ли плачу, то ли шепчу.
– Ты меня нервируешь! Дай мне секунду!

Я просматриваю первое сообщение Изабеллы, в котором она просто просит меня позвонить ей. После шести одинаковых сообщений, отправленных с интервалом в несколько минут, она пишет еще одно:

Изабелла

Твоя Мими упала сегодня утром. Ее отвезли в больницу, и я сейчас направляюсь туда. Я буду держать тебя в курсе, но, пожалуйста, позвони мне, Кен. Я не хочу принимать никаких решений за нее, не поговорив сначала с тобой.

У меня кровь стынет в жилах, когда я замечаю, что за этим следуют еще три сообщения с просьбой позвонить ей. Изи никогда не пишет смс за рулем, но она отправила три из них между Сиэтлом и Якимой, что говорит о ее панике.

Далее следует еще одно, более подробное сообщение:

Изабелла

Хорошо. Я в больнице Якимы. Мими в операционной. Они не могут до тебя дозвониться. Она поскользнулась в душе, сломала лодыжку, запястье и выбила несколько зубов. Они уже вправили ей запястье, а сейчас занимаются ее лодыжкой. Не знаю, стоит ли тебе возвращаться домой. Может быть. О МОЙ БОГ. ТЫ ДОЛЖНА ПОЗВОНИТЬ МНЕ, КЕН. ГДЕ ТЫ?

Я больше не вижу экран, потому что мои глаза застилают слезы. Я моргаю как обезумевшая, из-за чего они скатываются по щекам, но их сменяют новые слезы, прежде чем я успеваю как следует разглядеть экран. Я вытираю глаза рукавом.

Я набираю номер Изабеллы, чтобы позвонить ей, но сигнал пока недостаточно сильный, чтобы дозвониться.

– Проклятье!
– выкрикиваю я сквозь стиснутые зубы.

– Что происходит?

Я всхлипываю, пытаясь сделать глубокий вдох, но не могу.

– Мими уп-упала. Она сл-сломала запястье и л-лодыжку, о-она в оп-операционной, и... и...

Он протягивает руку и кладет ее мне на бедро.

– Изабелла там с ней?

– Д-Да. Н-Но... н-но...
– Меня нет. Я нужна Мими, а меня нет рядом. До меня даже нельзя было дозвониться. Я смотрю на свой телефон, желая, чтобы сигнал усилился, но он остается на уровне одной ничтожной полоски.
– Когда, черт возьми, вернется сигнал?