Таро на троих
Шрифт:
Перевернулась на другой бок, подсунула угол подушки под щёку и вспомнила ещё одну вещь.
«С властительницей так нельзя», — сказал Тёма брательнику, когда тот связал меня ментально и поволок к столику, словно цирковую собачку.
Кто такие эти властительницы и сколь безграничной властью они обладают над своими «подчинёнными»?
— Рабами, — поправил насмешливый мужской голос.
Вздрогнула и повернулась к двери, потом поняла, что услышала слова у себя в голове.
«Тёма?» — с опаской подумала и поёжилась во второй раз, когда «пришёл» ответ.
— Он самый, не дрейфь. Ты слишком громко размышляешь — это отвлекает.
Ну простите, ёксель-моксель! Вообще-то я у себя дома и имею полное право...
— Я не сержусь. Это Зар кипятится по каждому поводу. А мне ты кажешься очень милой. И красивой. Обожаю маленьких хрупких женщин с крепкой ноткой дерзости. Просто я теперь понимаю, почему на Востоке мужчины и женщины молятся по раздельности.
«А это тут при чём?» — гораздо спокойнее уточнила.
— Женский голос действительно соблазняет.
Как и мужской. Хотела бы я скрыть эту предательскую мыслишку, однако таким духовным практикам не обучена.
— Отвечая на твой вопрос: власть у тебя над нами безграничная. Печать, что на нас, обязывает подчиняться любой твоей прихоти.
Вспомнилось, как Зар без колебаний распахнул окно и сиганул с третьего этажа просто потому, что так ляпнула я в раздражении. А если мне стукнет в голове идея покричать: «Да гори оно всё синим пламенем!», прихвостни...
— Ай, женщина, что ты творишь с моим эго, — раздосадовано вздохнул Тёма.
«Так не подслушивай».
— Я бы с радостью. Но в глубине души надеюсь, что ты позовёшь к себе.
«Напрасно ждёшь. Вы оба не в моём вкусе. И вообще у меня уже есть отношения».
— Стась, ты можешь обманывать словами, но не мыслями. Парня у тебя нет. Последний секс был около шести месяцев назад. Ты темпераментная, яркая, только в качестве пары заведомо выбираешь мужчин гораздо слабее...
«Эй-эй-эй, достаточно! Глубокий психологический анализ моих поведенческих и сексуальных норм мне сейчас ни к чему».
— Тогда я просто добавлю, что мы оба в твоём вкусе. Наш внешний облик отображает все твои предпочтения.
«То есть это красивый фантик? А в истинном виде вы те самые пресловутые демоны с рожками, хвостами и копытами?»
— Закрой глаза.
Внутренний протест не заставил себя ждать, однако я его погасила и напомнила себе, что смогу отвадить инкуба одним лишь словом. Они ведь подчиняются мне безоговорочно. Если верить словам демона. Ахахах, какая ирония.
Смежила веки. Сначала донёсся шёпот, подобный шелесту чёрных крыльев в непроглядной тьме. Затем всё тот же искрящийся насмешкой бархатный голос позвал:
— Стась, вот он я.
Испуганно вжалась лопатками в изголовье и посмотрела прямо: не человек и не зверь, но воплощение соблазна и ужаса.
Его облик был искусно выточен, словно из мрамора, окроплённого кровью. Черты лица — безупречные, почти божественные: высокие скулы, тонкий прямой нос, губы, изогнутые в полуулыбке, от которой веяло сладковатым тленом. Но в глубине бездонных, мерцающих глаз таилось нечто чуждое человеческому — бездна, полная голодного огня и древней злобы. Зрачки, вертикальные, как у змеи, пульсировали в такт неслышимому ритму.
Кожа его отливала перламутровым блеском, будто покрыта тончайшей паутиной лунного света, но при ближайшем рассмотрении становилась видна её истинная природа: не гладкая, а испещрённая едва заметными чешуйчатыми узорами, переливающимися при каждом движении.
Волосы, тёмные, как беззвёздная ночь, ниспадали на плечи волнами, в которых то и дело проскальзывали блики, похожие на отблески пламени. В их глубине прятались тонкие, извивающиеся рожки — не массивные, но неоспоримо дьявольские, увенчанные алыми остриями.
Плечи и руки были мощными, с проступающими под кожей контурами нечеловеческой мускулатуры, а пальцы завершались длинными, заострёнными ногтями, блестевшими, словно обсидиановые клинки. На спине, едва различимые в полумраке, трепетали полупрозрачные крылья — не птичьи, но похожие на перепонки летучей мыши, окаймлённые багровым свечением.
Его движения были плавными, почти гипнотическими, каждое — как струя дыма, извивающаяся в воздухе. Он ступал бесшумно, оставляя за собой едва уловимый след из мерцающей пыли, которая пахла чем-то сладким и одновременно гнилостным: ароматом запретного наслаждения.
Одежда его, если это можно было назвать одеждой, состояла из теней и тумана, облекавших тело подобно второй коже. Она то сгущалась в очертания благородного камзола, то рассеивалась, обнажая участки кожи, испещрённые таинственными руническими знаками, пульсирующими в такт дыханию.
В его присутствии воздух сгущался, наполняясь тяжёлым ароматом благовоний и металла.
Так он застыл в метре от изголовья моей постели — прекрасный и чудовищный одновременно, воплощение соблазна, за которым скрывалась бездонная тьма.
Тяжело сглотнула. Натянула одеяло до подбородка и приказала себе не дрожать. Положа руку на сердце, жуткое создание, но было в нём что-то влекущее, то, что мешало отвести взгляд и попросить сгинуть в безвестности. Некая аура или налёт мужественности — не понимала толком.
— Засыпай, красавица. Этой ночью никто не потревожит твой покой, — всё тем же сладостным голосом пропел Темир и растворился в тенях.
А я почему-то послушалась, легла на живот и забылась.
Глава 4
Первые лучи солнца невесомо заскользили по коже. Вначале коснулись плеча, сползли к локтю и переместились на внутреннюю сторону запястья, даруя ласковое тепло. Улыбнулась и сладко потянулась всем телом, расправив руки над головой. Одеяло поползло вниз, обнажив бедро. Греющий блик света тут же накрыл открывшийся участок. Искрами запорхал над кожей, потом вдруг обрёл пальцы и поддел кромку белья.
Глаза распахнулись сами собой, и я уставились в холодные пустоши синеватого взгляда.