Чтение онлайн

как двигается к нему слегка согнутая ладонь. Шаг влево. Рука потянулась к

запястью. Сомкнулась мертво. Вниз... И каменное небо распалось брызгами, а

земля полетела навстречу. Он почти не коснулся земли, сгруппировался, перекатился, вскочил...

В полутемной часовне светлело. Колонны в углублении нефов, которые он

лишь смутно угадывал раньше, стали отчетливо видны. А небо было не каменным,

это ему показалось, что там камень. Голубой свод выгибался над ним - чистый,

без единого облачка и прозрачный, как воды Эвнои. Изначальное небо не знало

грозовых раскатов. И радуги оно тоже не знало.

Карие глаза с жестким прищуром внезапно заслонили свет и все тело

взорвалось болью. Паша пренебрег блоками и бил сквозь удар, не заботясь о

себе, как никогда не делают спортсмены. И как всегда поступают солдаты.

Услышав про радугу мозг отозвался не сразу, но потом до него дошло -

это был голос Глеба, а в карих глазах, как в зеркале, метнулась его собственная боль.

Мастер Иллюзии в своем репертуаре. Но в последний день такие фокусы

стоят дешево. Легко, словно танцуя, Паша отклонился и вдруг резко, с

разворота выбросил ступню, целя в челюсть. Удар достиг цели и родился звон,

словно разбили стекло... а потом сзади обрушилась тьма от которой не было

спасения, потому, что пришел наконец тот день - жаркий, как печь, и настала

тишина на малое время, и пропела ангельская труба, и был у этой трубы низкий.

До неузнаваемости искаженный женский голос:

* Не делай этого.

Упав на одно колено, Глеб поудобнее перехватил голову противника,

намереваясь открутить ее напрочь. Крик Розали спутал его планы. Откуда она

здесь взялась, и как нашла его? Ах да! "Черная луна". Носитель "не мог быть"

в одиночестве, поле кольца покрывало его, точно кокон, отрезая от всех земных

и небесных источников энергии. Носитель "Черной луны" жил за счет жизненной

силы того, у кого было второе кольцо. И, разумеется, не мог его потерять.

* Не делай этого, - повторила женщина, жена его, хоть и не перед Богом.

Она была одета наспех, не причесана. Рыжие космы закрывали лицо, но ладони

сжимали рукоять отброшенного меча.

* Тебе здесь не место, - раздраженно отозвался Глеб.

Она ничего не ответила. Розали и не собиралась с ним спорить. Острие

меча было направлено не на него, и даже не на Пашу. А на нее саму. Она собиралась умереть, чтобы раз и навсегда уничтожить повод для раздоров.

"Черная луна" вернула ей память. Слишком поздно Динзиль вспомнил, что это

была уже не первая их стычка на глазах у Лилит.

* Но почему?
– устало спросил он.

* Я не знаю, - растрепанное создание говорило каким-то чужим голосом, -

Я чувствую, что могла бы пойти за тобой хоть до

того места, где кончается асфальт. Но я никуда не пойду. Я останусь здесь.

В ее голосе не было ни упрека, ни сожаления, ни отчаяния. Только

решимость. И Динзиль почувствовал, что у него опускаются руки. Он получил все

что хотел - уничтожил врага и сделал своим этот рыжеволосый фантом, за

которым так долго гнался. И было так просто довершить начатое, а потом встать

и отобрать у нее меч. Она бы не успела причинить себе вред. Динзиль двигался

быстрее.

Вместо этого он сел на каменный пол и уронил голову в ладони. И застыл

не двигаясь, даже не дыша. Он допустил ошибку. Лилит принадлежала ему - телом

и душой, но она больше не принадлежала себе. Именно это он упустил. Не

поднимаясь с коленей он выбросил руку - широкая ладонь как стрелка компаса

указала на нее, и тихо, без выражения, Глеб скомандовал "Спи!"

Меч дрогнул и выпал из рук, звякнув о камень. А потом упала она:

мгновенно провалилась в тяжелый и необоримый сон - обморок.

Хотелось курить, но Динзиль не стал лезть за сигаретами. Он смотрел в

светлый дверной проем, над которым висело деревянное распятие. Со стены

спокойно и мягко глядел на него тот, кому он однажды предложил власть над

миром. Распятие совершенно не тронуло время. Глаза были живыми и светлыми.

Динзиль пожал плечами и хмыкнул:

Разумеется, ты опять прав. Бог есть любовь а Дьявол есть зло. Но я ведь

никогда и не отрицал своей вины... лишь твое право судить.

Он легко поднялся. Не спеша, но и не медля поднял меч и, рискуя

пораниться о зеркальное лезвие, резко свел вместе острие и рукоять. С сухим

треском оружие сломалось. Второй они все равно не достанут.

Потом он подошел к бесчувственной Лилит, откинул волосы с лица. Нежным

свое движение он не назвал бы и сам. Она не спала - это было тяжелое забытье,

сродни наркозу. Он не стал размениваться на слезы и прощальные поцелуи. Просто снял с руки черное кольцо... она задышала свободнее, однако не проснулась.

Но Змей не был бы Змеем, если бы ушел просто так, не пытаясь устроить

какой-нибудь подлый розыгрыш. Он снял со своей руки второе черное кольцо, в

котором теперь, без "сестры" никакой магии не было, и опустил на неловко

оттопыренный палец белобрысого. Кольцо село как влитое. Еще бы. Пускай теперь

думает "кто есть ху", - пояснил он, поглядывая на распятие с циничной

смешинкой в прищуренных глазах, - с ума не сойдет, ума у нее немного, но

голову поломает. Попробуй различи два отражения в зеркале.

Вышел он так же неспешно, не оглядываясь назад, хотя очень тянуло. И

прошел не в дверной проем на галерею, а в узкую дверцу за алтарем, из которой

появился Паша. Ветер обнял его за плечи, как старый друг, и Змей понял, что