Чтение онлайн

догадался правильно. Впрочем - он редко ошибался.

Колодец был на месте. А куда бы он делся? Он встал на край. Посмотрел

вниз. Это был бы закономерный и даже символический финал: не принимая Божьего

суда он осудил себя сам и избавил новый мир от своего присутствия. Но кто

будет ценить свет зная, что больше никогда не опустится тень? Взгляд

холодных, циничных, насмешливых и мудрых глаз пробился сквозь вибрирующие

стены, к небу.

Тебе никогда не приходило в голову, что я не меньше тебя люблю этот мир?.. А может и больше.

Динзиль легко и бесшумно сошел с края колодца и шагнул из под полуразрушенной крыши наружу, прочь.

Паша очнулся от толчка и мгновенно вспомнил Ташкент, белое солнце над

головой и торопливый шепот немолодой хозяйки: "Держитесь в дверном проеме,

сейчас все кончится".

И правда - все кончилось. Незыблемо стояли ветхие стены и свеча у

алтаря, так и не зажженная, даже не покачнулась. И лишь некоторое время

спустя Паша ощутил странную тяжесть... и как будто заложило уши. Он

перебрался поближе к Розали и постарался разбудить ее. Обмякшее тело

безвольно висело на руках, веки были плотно сомкнуты. "Прощальный подарок

Динзиля, - сообразил Паша, - ей. Но не ему". Тишина этого места оказалась

неуловимо нарушенной, но что это был за звук - Паша сообразил, лишь подняв

глаза к потолку: каменный свод разрезала кривая трещина. Она стремительно

ползла к стене, увеличиваясь в размерах. Каменный плиты под ним медленно и

неохотно зашевелились, будто просыпаясь... Стены уже не вибрировали а мелко

дрожали. Понимая всю глупость и донкихотство своего поступка, он все же

подтянул Розали к себе, обнял, и попытался заслонить собой от рушащихся стен.

Она так и не проснулась, даже когда раскололся под ногами камень и багровый

язык огня слизнул их вниз, в бездну. Мгновение спустя с грохотом обрушился

свод, кроша темные, ребристые колонны и те, кто еще оставался в живых, смогли

увидеть как небо изменило цвет...

Эпилог.

Асфальт потемнел от лившего несколько часов дождя. Такого здесь еще

никогда не было - странная в этом году была весна. Тающие горные снега

обрушились на город таким небывалым Великим Потопом, что превратили Халибад в

Венецию. И уже к вечеру на улицах появились первые "гондольеры" - вездесущие

мальчишки и девчонки на самодельных плотах из автомобильных камер. Пока

взрослые со слезами и причитаниями подсчитывали убытки - детвора упивалась

неожиданным праздником, и пропускала мимо ушей грозные окрики: "Немедленно

прекратить это безобразие и подниматься на чердак!". "Это безобразие"

продолжалось полных три дня, и только к полудню четвертого вода начала

медленно спадать. К вечеру показались руины какого-то древнего строения... а

может и не руины, просто груда плохо обтесанных камней.

Потрепанный милицейский "газик" торопился, что называется "по

государеву делу" и останавливаться нигде не собирался, но закон извечной

дорожной солидарности заставил водителя придавить тормоз, когда из сиреневых

сумерек выплыла парочка каких-то бедолаг, застрявших на обочине. Они

колдовали над широченным как диван мотоциклом и, похоже, не очень успешно.

"Байкеры", - подумал водитель, невысокий полноватый человек, похожий на

упругий резиновый мяч. Но подумал не с агрессивной неприязнью, как большинство его коллег, а где-то даже с интересом. Он остановился прямо напротив мотоциклистов и распахнул дверцу.

* Помочь, ребята?

Высокий, широкоплечий парень, огненно-рыжий, как медная проволока,

широко улыбнулся, демонстрируя великолепные зубы:

Как говорил Харли Дэвидсон из знаменитого фильма: "Если бы это была лошадь, я бы посоветовал ее пристрелить".

Понятно, - кивнул водитель, неизвестно почему улыбаясь в ответ, - до города подбросить?

Байкеры переглянулись. Тот, что был пониже и держался в тени, кивнул, и

"кожаная парочка" втиснулась в салон.

* А конь?

Он свое отбегал, - рассмеялся второй байкер мягким, грудным смехом, и, стянув шлем с роскошных светлых волос, оказался симпатичной девушкой.

В салоне они оказались не одни, на заднем сидении в углу дремал молодой

веснушчатый парень в черной рясе, обнимая "рога" мотоцикла неопознанной модели, с массивным крестом, вделанным в бензобак.

Тоже из ваших, - пояснил водитель, захлопывая дверцу, - даром, что батюшка. Я сегодня, как дед Мазай, целый день таких бедолаг подбираю, весь салон колесами завозили...

* Вечер добрый, дети мои, - очнулся "батюшка" с живым интересом разглядывая пополнение.

* А вы настоящий священник?
– спросила девушка.

Закончил семинарию и принял сан, как положено, дочь моя, - охотно отозвался парень.

* И давно?
– не оборачиваясь спросил водитель.

Да уж четвертый день пошел, - голосом пропитушки-дьякона пробасил тот, и, не выдержав, закашлялся.

* Солидно, - кивнул рыжий.

* А вы и венчать можете?
– не отставала девушка.

Могу, дочь моя, - с энтузиазмом откликнулся парень, - правда еще ни разу не пробовал.

Понятно.
– кивнул рыжий, - значит попробуешь, - и улыбнулся своей спутнице, от этих слов засиявшей собственным светом. За окнами быстро темнело и вскоре контуры дороги оказались размытыми. Говорят, в такие ночи оживают древние духи гор, и спускаются вниз, чтобы пугать припозднившихся путников, - задумчиво произнесла девушка, - хотела бы я увидеть хоть одного из них...

Духи гор - суть ересь и бесовские наваждения, - авторитетно пояснил священник, - а мысли подобные есть зло и диаволовы козни.

* Согласна... Но каким скучным был бы мир без них! Не солено, не перчено...

Рыжий сощурил темные глаза и бросил своей спутнице странный взгляд. Но

промолчал.

Когда земля окопами расколота на две,

Когда не слышно шепота и не уснуть в траве,