Чтение онлайн

На деле все оказалось другим. Команду, куда он попал, повезли не на «крышу мира», а на восток через всю страну. Поезд шел долго, больше недели, пока не уперся в океан. На привокзальной площади стоял закрытый брезентовым тентом грузовик, и Николай сел на последнюю скамейку, чтобы лучше видеть новые места. Был ранний темный вечер с полной луной на чистом высоком небе.

Часа через четыре на горизонте показался город. Машина шла по краю бухты, обрамленной серебряной подковой городских фонарей и прожекторами, освещающими пакгаузы и причалы. Внутри этой подковы, отражаясь в дрожащей, как бы лакированной воде, стояли, сияя иллюминаторами, огромные океанские суда, оранжевые буксиры, катера. К бухте амфитеатром сбегали скалистые серые сопки, чуть припорошенные легким снежком, в узкие промежутки между ними чуть кверху взбегали дома, и вся эта картина напоминала формой полумесяц с отходящими от него лучиками коротких улиц.

Машина остановилась на окраине города у железных ворот с двумя пятиконечными красными звездами на створках.

— Вот мы и прибыли на свой КПП, — сказал сопровождавший команду капитан Кучеренко, выходя из кабины.

КПП означало — контрольно-пропускной пункт.

С того дня минул почти год. Николай давно свыкся с тем, что ему не пришлось служить на заставе, о чем он мечтал дома. Он привык к своей роте, к своим командирам и к своим обязанностям, службе, как говорили пограничники, — встречать из рейса и провожать в рейс наши и чужие пароходы.

Он вырос вдали от моря, в небольшом рабочем поселке, и здесь, в портовом городе с огромной гаванью, где у пирсов и на рейде стояли суда под флагами разных государств, все ему было внове и все интересно. И уже перестало казаться странным, что вот тут, на том причале, где он нес службу, у трапов, спущенных с иностранных пароходов, тоже проходила государственная граница Советского Союза и что эту границу, как и всякую другую, отделяющую нашу страну от соседней, надо охранять не менее тщательно, чем на суше.

...Сейчас он готовился идти в наряд и в комнате быта приводил себя в порядок: надраил щеткой и без того блестящие ботинки, снял какую-то соринку с гимнастерки, побрился и, прежде чем надеть свою зеленую фуражку, тщательно причесался перед зеркалом. Рядом с зеркалом висел красочный плакат, озаглавленный «Образцы фасонов коротких причесок», и Николай лишний раз убедился, что ни в чем не нарушает норму.

Все на нем сидело ладно, сам он был строен, плечист, и командир роты лейтенант Петровский не раз ставил в пример выправку младшего сержанта Афанасьева. Недавно Николай уже третий раз за лето сфотографировался в городском ателье, вот такой же бравый, в парадной форме, со знаком «Отличный пограничник» на груди, и отослал в свой родной поселок одной девушке, по которой тосковал.

Свободного времени было мало. Кроме собственно службы, когда он проверял пароходы, или стоял у трапа судна, или вел наблюдения с вышки КПП, еще было множество других дел стрельбы, политинформация, физкультура, строевая подготовка, а кроме них, еще и разные хозяйственные работы — то надо было убирать казарму, то подметать дорожки во дворе, то разгружать машину с продуктами... Старшина Суровцев сам никогда не сидел без дела и всегда находил работу солдатам.

Из окна комнаты быта виднелось море. Сегодня оно выглядело неправдоподобно синим и ласковым. Стоял сентябрь, лучший месяц года в этих краях. Кроны уже тронутых осенью деревьев были облиты спокойным солнечным светом и сами светились, придавая городу нарядный вид. Из окна они казались такими воздушными, невесомыми, что Николаю подумалось: дунь посильней на них ветерок с моря, и они все, не по листику, а всей своей куполообразной массой взметнутся в небо и улетят в сопки...

— Афанасьев, на службу! — прервал его размышления громкий голос дежурного по роте сержанта Тихомирова.

— Есть на службу!

Дальше все было, как заведено. Тихомиров объявил состав наряда, дежурный по оформлению капитан Кучеренко спросил у Николая и его напарника рядового Петра Якимовича, могут ли они нести службу, и приказал выступить на охрану государственной границы Союза Советских Социалистических Республик.

— Вид наряда — осмотр транспортных средств и грузов заграничного следования на торговом судне «Эдельвейс»...

Все трое вышли за ворота контрольно-пропускного пункта и пошли по нагретой солнцем тенистой улице — Афанасьев и Якимович друг за другом, а капитан Кучеренко — рядом, как и положено главному этого маленького отряда. Идти было недалеко, торопиться некуда, и они тихонько переговаривались между собой.

— К нам этот пароход, кажется, первый раз идет?— спросил Афанасьев.

— Первый, — ответил капитан Кучеренко.

— А что яны везти к нам могут... из запретного?— задал вопрос Якимович. Был он родом из белорусского села, на КПП пришел недавно и еще многого не знал.

— Разное могут. Антисоветские журналы, порнографические открытки.

— Разом и то и другое? — Якимович спросил с усмешкой.

— Да, одновременно.

— Опять в вентиляционную трубу напихают этого "добра, — сказал Николай. — Как тогда, на западном германце.

Капитан усмехнулся.

— Здорово мы их тогда накрыли!

— Или в румпельной... Помните, товарищ капитан, как у японца ящик для инструмента с двойным дном был?

— Как не помнить?

Они прошли через проходную порта, все трое козырнули пожилой вахтерше в темно-синей форме с пистолетом у пояса и направились в здание, где помещалось агентство Инфлота.

Там за большим письменным столом сидел представительный мужчина средних лет, который первым приветствовал вошедших.

— Здравствуйте, Владимир Иванович! Здравствуйте, товарищи!

— Здравия желаю, Сергей Митрофанович... Мы что, раньше всех?

— Как видите. Остальные вот-вот должны подойти.

— Добро... — капитан взял телефонную трубку и набрал номер. — Диспетчер? Доброе утро. Кучеренко... Что ожидаете на сегодня?

— На сегодня, Владимир Иванович, ожидаем «Камчатку» и «Николая Миронова», — донеслось из трубки. — Оба из Японии идут.

— Спасибо... А что, «Эдельвейс» еще не пришвартовался? Я как-то не заметил его у пирса.

— Некуда ставить пока. На рейде придется оформлять.

— Понятно...

Через несколько минут пришли пожилой таможенник, карантинный инспектор и девушка-врач — члены комиссии по оформлению транспортных средств, которую здесь для краткости называли «власти».

— Ну что ж, двинулись помаленьку, — сказал представитель Инфлота, грузно поднимаясь из-за стола.

Афанасьев и Якимович вышли последними. Катерок, на котором должны были повезти комиссию на «Эдельвейс», стоял на другом конце порта. Порт работал. Мотали стальными шеями краны, вытаскивая из трюмов грузы, тоненько свистел маневровый паровоз, толкая перед собой несколько рефрижераторных вагонов, позванивали, сигналя, электрокары.

Николаю нравилось бывать в порту, слушать его нестройные голоса, смотреть на флаги и читать названия судов, порты их приписки... На каждом иностранном судне развевался красный советский флаг, который поднимали, входя в наш порт; свой национальный флаг висел лишь над кормой, а на других мачтах красовались затейливого рисунка флаги торговых фирм, которым принадлежали суда.

Маленький торговый катерок, бойко тарахтя мотором, в несколько минут доставил их к борту огромного океанского теплохода. С судна спустили штормтрап, и Николай залюбовался, как ловко и быстро взобралась по нему молоденькая докторша.