Чтение онлайн

В этих местах Николай Иванович был впервые и жадно оглядывал рыжие склоны Гиндукуша с покрытыми снегом вершинами, верблюдов и осликов, на которых, едва не задевая ногами за землю, сидели верхом то седобородые старцы, то веселые молодые люди, напоминавшие Ходжу Насреддина.

До заставы ехали больше часа, и чем дальше, тем менее людной и более трудной делалась дорога. Из-под колес выскакивали острые камни и гулко били в дно кузова. Очень крутой подъем сменялся такой же крутизны спуском, и Николаю Ивановичу казалось, что они падают в быструю горную речку, которая, гремя, бежала с валуна на валун. По ее берегам ярко зеленела молодая трава. Сияло полуденное солнце, и через приоткрытое ветровое стекло врывался в машину теплый ветер.

Застава показалась неожиданно, как только выехали из ущелья: два деревянных дома, большой и маленький, стоявшие в огороженном саду, и железные зеленые ворота с красными пятиугольными звездами на створках. Возле прохаживался часовой, который, завидя машину, неторопливо открыл ворота.

Во двор въехали по широкой посыпанной песком дороге, огражденной с обеих сторон побеленными мелом валунами.

На крыльце казармы стоял немолодой человек в зеленой фуражке, аккуратно заправленном кителе.

Из кабины, рывком распахнув переднюю дверцу, вышел сержант и, лихо вытянувшись перед начальством, стал докладывать.

— Товарищ подполковник, по вашему приказанию...

Но тот, не дослушав, махнул на сержанта рукой и подождал, пока выберется из машины Николай Иванович.

— С благополучным прибытием!.. Начальник заставы подполковник Речкин Иван Константинович.

— Зернов... — ответил приезжий несколько оробело и полез в карман за документами.

— Не надо, Николай Иванович. О вас уже доложили.

Обедали они вдвоем в пустой столовой. Николай Иванович вспомнил разговор в Москве с полковником из Главного управления погранвойск, который между прочим упомянул, что утро на заставах начинается в два часа дня. Сейчас было только начало второго, и пограничники, должно быть, отдыхали.

Повар-узбек в коротенькой белой курточке подал щи и плов. В пластмассовой вазе на столе лежали свежие яблоки и кисти крупного вяленого винограда.

— Угощайтесь. Свои... — сказал начальник заставы. — Вы уже бывали на границе?

— Нет, никогда, — ответил Николай Иванович. — Сегодня — первый день.

— А я вот служу тридцать четыре года. И все на заставах. На этой уже тринадцатый год.

Николай Иванович незаметно взглянул на подполковника и еще раз убедился, что тот уже немолод.

— Расскажите о себе, — попросил Николай Иванович.

Начальник заставы покачал седеющей головой.

— Как-нибудь после... Идемте-ка лучше на воздух, я вам наше хозяйство покажу, — сказал он, вставая.

Сначала он показывал сад. На черной земле с кое- где пробивавшейся травкой свободно стояли раскидистые деревья с побеленными стволами и окопанные.

— Яблони, персики, абрикосы, айва, — называл подполковник. — В первый же год, когда я заставу принял, садили. Фруктов столько — девать некуда.

— Бассейн тоже сами соорудили, — продолжал начальник заставы. — Сейчас, правда, лишь отдельные смельчаки купаются, а летом вернутся с наряда бойцы, вымотаются до отказа, все на них мокрое от пота, вот тут и освежаются. Летом-то у нас за сорок в тени... Воду из горного озера провели. Проточная. Соревнования по плаванию устраиваем... А наши розы! Видели бы вы их в цвету! Глаз не оторвешь. Яркие, сочные, крупные — по кулаку...

Николай Иванович то и дело поглядывал на начальника заставы, на его помолодевшее лицо, слушал и думал, как здорово ему повезло, что он попал именно на эту заставу, к этому человеку. Больше всего он боялся встретить на границе какого-либо сухаря, службиста.

...Застава ожила как-то мгновенно. Только что было тихо, а сейчас доносился из казармы дробный и громкий стук обутых в сапоги ног, голоса, и через минуту на спортивную площадку выбежали оголенные до пояса солдаты, и тот самый сержант, который привез Николая Ивановича, стал проводить с ними утреннюю зарядку. Завидя приближающегося начальника заставы, он все с той же лихостью вытянулся перед ним. Подполковник сказал: «Продолжайте!» и вместе с Николаем Ивановичем вернулся в казарму, в комнату с табличкой «Канцелярия».

— Садитесь, — начальник заставы показал на стул. — Сейчас отправлю наряд и снова буду в вашем распоряжении.

Он уселся за письменный стол и стал просматривать толстую конторскую книгу. Николай Иванович молчал, чтобы не мешать, и невольно прислушивался к голосам, доносившимся через неплотно закрытые двери.

«Мухамедов! Заправиться как следует!.. Трубку взяли?.. Покажите индивидуальный пакет...»

Начальник заставы отложил книгу, вынул из тумбочки письменного стола щетку и обтер ею сапоги. В этот момент в дверь постучали, и в канцелярию вошел сержант с красной повязкой на рукаве.

— Товарищ подполковник, наряд построен...

— Хорошо. Сейчас иду.

— Мне надо выйти? — спросил Николай Иванович, поспешно вскакивая со стула.

— Зачем же? Можете оставаться.

Начальник заставы отсутствовал недолго, а Николай Иванович все это время напряженно сидел на одном месте в одной и той же позе. В поле его зрения был письменный стол, сейф и портрет Дзержинского на гладкой белой стене.

— Ну вот, теперь у нас есть немного свободного времени, — весело сказал начальник заставы, воротись. — Сейчас разбужу заместителя, а мы с вами пойдем на границу. Небось, хочется посмотреть на пограничный столб? — он улыбнулся.

— Еще как хочется! — ответил Николай Иванович и тоже улыбнулся.

Пальто и чемодан он оставил в комнате для приезжих и теперь шел налегке, даже без шапки. Тесно прижавшись к земле цвели маленькие желтые цветы. Дул теплый ветер. Не верилось, что на календаре январь, в Москве стоят рождественские морозы и скрипит под ногами снег.

Тропа, по которой они шли, была тверда как камень. Шелестели на ветру высокие сухие стебли каких-то растений, напоминавшие неубранную кукурузу. Вдалеке на пологом, рыжем от выгоревшей прошлогодней травы склоне привольно стояли приземистые раскидистые деревья, напоминавшие огромные кусты.

— Фисташки, — пояснил начальник заставы. — Их тут много, целые рощи...

Они пошли к видневшейся далеко впереди высокой пограничной вышке с застекленной будкой на самом верху.

— Сейчас покажу вам сопредельное государство, — сказал подполковник. — По крутым лестницам лазить не боитесь? Голова не кружится?

— Ну что вы, Иван Константинович!

Зернову показалось немного смешным, что начальник заставы не сказал просто — Афганистан, а упомянул туманное «сопредельное государство», будто он, Зернов, не знал, что за страна находится по ту сторону границы.