Чтение онлайн

Именно в эти дни к общему «хору» критических голосов присоединили свои голоса и журнал «Хунци» во главе с Чэнь Бо-да, и пекинская «Гуанмин жибао», и «шанхайский ястреб» — «Вэньхуэй бао». Продолжали молчать лишь центральный орган ЦК КПК газета «Жэньминь жибао», непосредственно руководимая отделом пропаганды ЦК, а также средства массовой информации, подчиненные Пекинскому городскому комитету КПК. Многозначительное молчание. Затишье перед бурей, перед «большим тайфуном».

В марте 1966 года Мао Цзэ-дун заявил: «В Пекинском городском комитете партии, в отделе пропаганды ЦК работают плохие люди. Отдел пропаганды нужно распустить, группу пяти нужно распустить». И «Сообщение от 16 мая» сразу же объявляет о роспуске «группы пяти» и создании «Группы по делам культурной революции при ЦК» в новом составе.

И начинается широкая, злобная кампания против Пекинского городского комитета КПК и его первого секретаря Пэн Чжэня; под массированным огнем оказался и отдел пропаганды ЦК. Началась «буря». «Культурная революция» вступила в новый, открытый этап. Не пройдет и месяца, как прогремит первый гром — сообщение ЦК от 3 июня об освобождении Пэн Чжэня от должности первого секретаря Пекинского городского комитета партии. И раскаты первого грома сольются с гулом первой демонстрации «культурной революции». Пэн Чжэнь освобожден, на его место назначен первый секретарь Северного бюра ЦК КПК Ли Сюэ-фын, вторым секретарем утвержден У Дэ, работавший до этого первым секретарем партийного комитета провинции Цзилинь. Пройдет немного времени, и Ли Сюэ-фын также окажется «неблагонадежным», будет подвергнут критике, снят со своего поста и исчезнет. Но пока с политического небосклона исчез Пэн Чжэнь. Упоминание о нем появилось ровно через год, когда я прибыл в Пекин. Он упоминался в партийной прессе, но уже не в качестве партийного работника.

Случилось так, что первой китайской газетой, которую мне показали, когда я прибыл в Пекин, была «Жэньминь жибао». В ней были опубликованы «обвинительные материалы» против Пэн Чжэня. Потом в хунвэйбиновской газете я видел его фотографию, вид у него был изможденный, его, видимо, избивали, на груди висела дощечка с надписью: «контрреволюционер, ревизионист»; хунвэйбины водили его по митингам для очередной самокритики. Позже я видел дацзыбао-протокол о «встрече с Пэн Чжэнем и его допросе», выпущенную первым корпусом хунвэйбинов при Пекинском университете. «Почему ты выступил против идей председателя и составил проект собственной политической программы в форме доклада? В этом докладе ты выступил против председателя. Почему ты проводил буржуазную идеологическую линию и выступил против Мао?..» Потом — я уже не помню, то ли в хунвэйбиновской газете, то ли в дацзыбао (в своем блокноте я забыл отметить это), — появилась и его «самокритика». Итак, сообщение о «реорганизации» Пекинского комитета партии было опубликовано 3 июня. Весь день и всю ночь на пекинских улицах раздавались крики хунвэйбинов, с этого времени с короткими перерывами демонстрации будут продолжаться дни и ночи, недели и месяцы. На следующий день вышедшая с опозданием «Жэньминь жибао» возвестила в передовой статье «Великая победа идей Мао», что в ходе развернувшейся «культурной революции» разгромлена «антипартийная контрреволюционная группа, нашедшая убежище в Пекинском комитете КПК, выступившая против председателя Мао Цзэ-дуна и партии», превратившая «партийные и государственные органы в органы диктатуры буржуазии».

Теперь настала очередь «дворца короля демонов» — отдела пропаганды ЦК. Так назвал его еще в конце марта Мао Цзэ-дун. Он заявил: «Отдел пропаганды ЦК — это дворец короля демонов. Нужно свергнуть короля демонов и освободить маленьких дьяволов. Я всегда считал, что, если центральные органы поступают плохо, нужно призвать провинцию к бунту и атаковать центр. Еще в сентябре прошлого года я спросил нескольких товарищей из провинции: что делать, если центр окажется ревизионистским? Это вполне реальная возможность, и это большая опасность. В процессе проводимой сейчас «культурной революции» нужно защищать левых».

И вот наступил его черед. Сейчас по нему открыт «огонь». Против отдела пропаганды выдвигаются тяжелые обвинения, и самое серьезное из них — проведение им «черной, ревизионистской линии» в области литературы и искусства. И начался массированный обстрел, начались чистки — одна, другая, третья. Менее чем за тринадцать месяцев руководство отдела заменялось три раза. Первым снят заведующий отделом пропаганды Лу Дин-и, кандидат в члены Политбюро, секретарь ЦК, министр культуры, известный писатель, и его заместители. В чем же они обвиняются?

«25. IX.67 г.

Прошло три недели со дня моего прибытия в Пекин. Сегодня «Жэньминь жибао» опубликовала статью «Критика реакционной программы Лу Дин-и». Он обвиняется в том, что проводил «реакционную программу» в области литературы и искусства. Лихорадочно осуществлял «буржуазную либерализацию» в области идеологии и литературы, а в 1956 году написал «черный доклад» под названием «Пусть расцветают сто цветов, пусть соревнуются сто школ». В этом докладе он изложил свою «реакционную буржуазную программу». Из «революционного» лозунга Мао Цзэ-дуна «Пусть расцветают сто цветов» он выхолостил «его революционную сущность» и открыл путь «реставрации капитализма». Он допускал существование «различных форм искусства», «различных идейных школ», а это означало «оттепель», размораживание, о которых «трубили» «современные советские ревизионисты». Он подчеркивал, что маоцзэдуновская линия в литературе и искусстве напоминает храм, в котором поклоняются лишь одному Конфуцию, ратовал за «свободное издание книг», сдержанно относился к «блестящим» произведениям Мао, выступал против их изучения и пр.».

Еще задолго до нападок на Лу Дин-и начал подвергаться «обстрелу» его первый заместитель по отделу пропаганды ЦК, кандидат в члены ЦК, заместитель председателя Всекитайской ассоциации писателей Чжоу Ян.

Чжоу Ян считался ортодоксальным проводником линии Мао на культурном фронте. В докладе на совещании молодых писателей, состоявшемся в конце 1965 года, он особо подчеркивал положение «Яньаньских тезисов» Мао Цзэ-дуна о том, что «буржуазия обладает еще определенным превосходством в области культуры», что «большинство партийной интеллигенции, связанной с литературой и искусством», сохранило буржуазное мировоззрение, что эти люди «легко поддавались влиянию буржуазной идеологии», попадали к ней «в плен», становились ее «агентами». Но сейчас он вдруг был объявлен главным проводником «реакционной черной линии», «главарем контрреволюционной группировки», действующей на фронте литературы и искусства, «волком в овечьей шкуре», «ядовитой змеей», а его группа — «опасной бомбой замедленного действия» в рядах партии и среди работников литературы и искусства.

Что это — очередное перевоплощение? И я перечитываю статью в «Хунци», озаглавленную «О контрреволюционном двурушнике Чжоу Яне», написанную снова Яо Вэнь-юанем, перечитываю и не могу понять: статья это или обвинительный акт?

Чжоу Ян обвинялся в «двуличии», в том, что он якобы был представителем буржуазии «внутри партии», осуществлял диктатуру буржуазии в отношении революционной литературы и искусства, был главным защитником «черной линии» в литературе и искусстве, выступал «против партии, против социализма и против идей Мао Цзэ-дуна…».

И Лу Дин-и, и Чжоу Ян, и другие заместители заведующего отделом пропаганды были сняты с занимаемых ими постов. Во «дворец драконов» вступил другой «король» — Тао Чжу, член Политбюро и Постоянного комитета Политбюро, первый секретарь Южного бюро ЦК.

Но и Тао не было суждено задержаться на этом посту надолго.

И хотя вначале он считался доверенным лицом Мао, «массированный» огонь направили и против него. Разница состояла лишь в том, что если критика против Лу Дин-и и Чжоу Яна имела некоторый литературный уклон, то Тао Чжу обвинялся в чисто политических «преступлениях». «Десять крупных преступлений Тао Чжу» — так озаглавлена статья хунвэйбиновской газеты «Цзинган-шань». Его называли «черным дьяволом», «исчадием ада», обвиняли в двуличии, в проведении «контрреволюционной» линии Лю Шао-ци и Дэн Сяо-пина, в злобных нападках на «самое красное солнце» — Мао Цзэ-дуна и его «идеи» (он говорил, что и «на солнце есть темные пятна»), в том, что по ряду вопросов он не советовался с «Группой по делам культурной революции при ЦК», жестоко нападал на «левую революционную группировку». Прицельный огонь против Тао снова открыл Яо Вэнь-юань своей статьей «О двух книгах Тао Чжу». Статья была широко распространена агентством Синьхуа. В ней Тао был квалифицирован как «главный представитель буржуазной реакционной линии» после «разоблачения» двух «крупнейших лиц», находившихся у власти в партии.

В начале 1967 года Тао Чжу был снят со своего поста.

Третьим «королем» во «дворце драконов» будет Вань Ли. Он станет «героем» и этих записок. Но об этом — позднее. А сейчас?

Пекинский городской комитет партии разгромлен, разгромлен и отдел пропаганды ЦК. Сейчас удар направлен на их органы массовой информации. Орган городского комитета партии газета «Бэйцзин жибао» объявлена «контрреволюционной»; выпуск ее запрещен. Запрещено издание и вечерней газеты «Бэйцзин ван бао», и журнала «Цяньсян», а вслед за ними печатных органов профсоюзов «Гунжэнь жибао» и ЦК комсомола «Джунго цинниян бао». Острой критике подвергнута газета «Жэньминь жибао», ее главный редактор и одновременно главный редактор агентства Синьхуа, председатель Союза китайских журналистов снят со своего поста. На его место назначен редактор армейской газеты «Цзефанцзюнь бао».