Чтение онлайн

Эти сообщения хунвэйбиновской печати дошли до нас, корреспондентов и дипломатов, значительно позднее. Но о надвигавшейся волне против «ультра» гораздо раньше нам подсказала пекинская улица. Во время «культурной революции», и особенно в ее начальный, экстремистский период, пекинские улицы были барометром, и в большинстве случаев точным барометром, внутриполитической жизни Китайской Народной Республики. Улицы Пекина осенью 1967 года часто пестрели разноцветными плакатами и дацзыбао, содержавшими критику против Ваня и других.

Перелистываю страницы своей записной книжки.

«17. x.67 г.

Самая оживленная центральная улица, Ванфуцзин, сегодня вновь встретила рассвет плакатами и дацзыбао. И на этот раз они направлены главным образом против Вань Ли. Всего три месяца назад, после уханьских событий, Вань был провозглашен официальной печатью «героем дня», а сегодня против него мечут гром и молнии».

Гром и молнии начинают метать и против Ци Бэнь-юя. Но «случай с Ци Бэнь-юем» несколько другой, и Цзян Цин объясняет почему: «Ваня и Гуаня нельзя разъединять. В отличие от них Ци Бэнь-юй действует иначе. Поэтому мы отделили его на определенное время. Однако это вовсе не означает, что он чист…» Но Цзян Цин не сказала всего. Не сказала, что именно Ци, будучи одним из идеологов «культурной революции» в «Группе по делам культурной революции при ЦК КПК», открыл огонь по «старой китайской музыкальной школе, французской литературе, Шекспиру, Белинскому, Чернышевскому, Станиславскому и советскому ревизионисту Шолохову…». Именно Ци «восемью почему?» открыл огонь против Лю Шао-ци. Помните? А сейчас «огонь» был открыт уже против самого Ци, и в редакционной статье «Чанчэн» от 11 марта он будет назван «злостным элементом типа Тао Чжу, который рядился в тогу «критика Тао Чжу» и «под предлогом» критики Тао Чжу фактически открыл стрельбу по «пролетарскому штабу», под видом «критики Тао» выступил против НОАК, выдавал государственную тайну, занимался шпионской деятельностью», «саботировал великую стратегию маоцзэдуновского штаба».

Обстрелу подверглись не только «ультралевые», но и их политическая платформа — «полицентризм». По мнению шанхайского ястреба «Вэньхуэй бао», сущность «полицентризма» не в отрицании «центра» вообще, а в «нежелании иметь пролетарский штаб во главе с председателем Мао и заместителем председателя Линь Бяо…». Статья в газете «Вэньхуэй бао» была опубликована 6 августа, а через два дня пекинская газета «Бэйцзин жибао» заявила еще категоричнее: «Всей партии, всей армии и всей стране необходим только такой центр, и другого центра ей не нужно». Под защиту берутся — и это интересно — не только «пролетарский штаб во главе с Мао и Линем» в целом, но и отдельные члены «группы по делам культурной революции». Потому что, по мнению «Вэньхуэй бао», тот, кто нападает на отдельных членов «Группы по делам культурной революции при ЦК», тот выступает против самой этой группы, а кто «подвергает обстрелу группу, обстреливает пролетарский штаб…». А так как критике подвергаются чаще всего действия Цзян Цин, нетрудно понять, кого в действительности берет под защиту газета «Вэньхуэй бао».

Сигнал об открытии огня против «ультралевых» был дан 1 сентября, и тогда же Цзян Цин, которая еще совсем недавно призывала хунвэйбинов «взяться за оружие», запоет другую песню: «…Сейчас мы не нуждаемся в битвах с применением силы, поскольку любая борьба с применением силы вредит людям». Тогда же был издан приказ, запрещающий «революционным организациям» применять оружие. Через две недели Чжоу Энь-лай призовет хунвэйбиновские организации объединиться, установить «мир» в школах. Он осудил лозунг, который призывал изгнать «горстку людей, стоящих у власти в армии и идущих по капиталистическому пути», заклеймил деятельность организации «16 мая» («516»), заявил, что на армию возложена задача примирить мятежников — хунвэйбинов и цзаофаней…

…Мучительные, трудные, противоречивые зигзаги!..

В те дни я записал: «6.Х.67 г.

Внутри китайского руководства происходит какое-то перемещение, какое-то движение, характер которого все еще трудно определить. Большинство политических наблюдателей считает, что в настоящий момент верх берет Чжоу Энь-лай. Внутриполитическое положение в Китае сейчас более сложное и напряженное, чем за весь предшествующий период «культурной революции», хотя внешне это не всегда бросается в глаза. Усилия, направленные на создание ревкомов, до сих пор не дали результатов. Показательно, что из 29 провинций и городов центрального подчинения ревкомы созданы только в шести. «Партийная и административная власть, — заявил Линь Бяо, — рухнула. Нельзя допустить падения и военной власти». Единственная реальная сила в Китае — армия. Отсюда и призывы о прекращении критики в отношении «небольшой группы в армии», отсюда и движение «в поддержку армии», за восстановление «уважения» к армии, «уважения», которое она в значительной степени потеряла из-за своего неосмотрительного вмешательства в борьбу по подавлению оппозиционных сил…»

И еще:

«Несмотря на сравнительно хороший урожай в Китае в этом году, дипломаты и политические наблюдатели сходятся во мнении относительно того, что китайская экономика переживает острый кризис в результате прежде всего попыток включить в «революцию» рабочих, в частности предприятий тяжелей промышленности. Трудное положение сложилось с добычей угля. Острый кризис переживает транспорт…»

Мне кажется, дальнейшее развитие событий в целом подтвердило эту оценку, однако важнее другое: в конце лета и осенью 1967 года китайское руководство было вынуждено изменить тактику. Суть ее заключалась в том, чтобы пресечь действия «ультралевых», «защитить» и «воодушевить» армию. В это время Мао Цзэдун совершил «инспекционную» поездку в Северный, Центральный, Южный Китай и Шанхай. В ходе этой поездки «великий кормчий» дал ряд «новейших указаний». Они были подхвачены пропагандой как новый «стратегический план». До конца года «новейшие указания» появились постепенно в центральной печати, но их «основной дух» был передан заместителем председателя «группы по делам культурной революции» и председателем Шанхайского ревкома Чжан Чунь-цяо. В начале октября они были опубликованы в органе хунвэйбинов Пекинского института аэродинамики. Указания Мао Цзэ-дуна касались «обстановки» в стране, «великого объединения», но самым важным в «новейших указаниях» был вопрос о кадрах. «Следует расширить работу по воспитанию новых кадров и ограничить деятельность по устранению старых кадров. Хунвэйбины имеют большие права. Кроме того, они отличаются большой твердостью и должны пройти обучение…»

И еще: «Внутри рабочего класса не может быть столкновений коренных интересов. В условиях диктатуры пролетариата тем более не существует причин для раскола рабочего класса на две большие противостоящие группировки…»

И еще: «…Отношения между армией, кадрами и массами в Шанхае сравнительно хорошие. Следует воспитывать и использовать кадры». Мао обратился с призывом «сплотиться с большинством кадровых работников», даже с теми, кто «совершил серьезные ошибки», чтобы прекратить «борьбу с применением силы», сократить «фронт удара».

Направление нового «стратегического плана» ясно. Он не только отвечает духу новой тактики, но и является его основой. В соответствии с этим планом в середине октября ЦК, Государственный совет, Военный совет ЦК и «группа по делам культурной революции при ЦК» дали указание всем «революционным организациям» начать «великое объединение». Специальное распоряжение Военного совета ЦК обязывало армию создать группы с целью содействия созданию «великого союза», немедленному восстановлению занятий в школах, процессу реабилитации кадров.

Однако хунвэйбинов не устраивали ни «реабилитация», ни «великий союз» с кадрами и армией. Они не могли примириться с новым «стратегическим планом». Еще свежи были воспоминания о том времени, когда им, «маленьким генералам», была предоставлена полная свобода действий. Да и воспоминания ли это? Может быть, не в таких масштабах, как в первые месяцы «революции», «тайфуна», но «революционные организации» продолжали движение по «обмену опытом», не смирялись, не складывали оружия. Они не хотели «складывать оружие» и после «инспекционной» поездки Мао Цзэ-дуна, и после «новейших», «самых важных» его указаний. Более того, кое-где начали раздаваться голоса о том, что «новейшие» указания, новый «стратегический план» открывают «зеленую улицу» для реабилитации «идущих по капиталистическому пути», что «революция остановлена на полпути», что поднимается «контрреволюция…» «Революционная организация Шэн Ю Лиен» в Хунани выпустила манифест, заявив, что стране нужна «революционная война», что «местные революционные войны», проходившие в течение августа, дали «богатый опыт». «Движение за захват оружия» в августе 1967 года было «великолепным», но «директивы от 5 сентября помешали вооружению «левых». Рабочий класс был разоружен…» В те дни на митинге в Пекине Чжоу Энь-лай отметил появление «пессимистических настроений» на съезде хунвэйбинов средних и высших учебных заведений. Эти настроения, «учитывая ситуацию, идут вразрез с мнением ЦК, мнением председателя Мао». Председатель Мао считает, что «ситуация очень хорошая, они же утверждают, что страна находится накануне реставрации капитализма».

Чжоу Энь-лай констатировал, призывал, угрожал и заклинал… А «революционные организации» продолжали оказывать сопротивление, которое принимало различные формы: в одних местах оно выливалось в отказ распустить «пункты связи», в других — в несогласие принять участие в «великом союзе», в третьих — в продолжение «движения по обмену революционным опытом», а кое-где — в открытые столкновения. В ноябре и декабре разгорелись бои в провинции Фуцзянь. В дипломатическом корпусе эти события расценивались как «вторая Ухань», под этим заголовком сообщения о них передавались в эфир. Вооруженные столкновения происходили и в других провинциях. Особенно напряженное положение создалось в восточных провинциях Китая — Цзянсу, Чжэцзян и Аньхуэй — и на юге — в провинции Гуандун и в автономном районе Гуаней. В Гуаней бои продолжались в течение нескольких недель. В Пекине до нас доходили лишь тревожные слухи, которые вскоре подтвердились. В разгоревшейся на юге борьбе «революционные организации» не «пощадили» и армию. Они захватили у нее оружие, разрушили важные железнодорожные пути и узлы, включая самую важную «кровеносную артерию», по которой поступала помощь социалистических стран сражающемуся Вьетнаму. «Кровеносная артерия» была перерезана, целые составы разграблены. Экстренная телеграмма ЦК от середины июня не выполнялась. Сопротивление продолжалось. Через три недели ЦК КПК, Государственный совет, Военный совет ЦК направили новое сообщение с резолюцией Мао Цзэ-дуна «Для исполнения». В этом сообщении было дано распоряжение «немедленно прекратить борьбу с применением силы, убрать укрепления и покинуть захваченные пункты», безоговорочно «обеспечить нормальное осуществление перевозок», «безоговорочно вернуть захваченные материалы, предназначенные Вьетнаму», «безоговорочно вернуть оружие и снаряжение», взятое у НОАК… Это было «Сообщение от 3 июля 1968 года». Именно в этот день, 3 июля, по пути в Гонконг я прибыл в Кантон, где пробыл почти сутки. И здесь, на юге, эхо гуансийских столкновений словно слилось с затихающим уже грохотом событий в провинции Гуандун, в Кантоне. Специалист по китайским вопросам в гонконгском журнале «Фар истерн экономик ревью» назвал их «гуандунским потопом». Потоп действительно имел место; для Южного Китая весна 1968 года не была весной. Над южнокитайскими провинциями в течение нескольких месяцев лил проливной дождь. Полноводные южные реки вышли из берегов. Мутными озерами показались мне рисовые поля через маленькие круглые иллюминаторы старенького английского «Вайкаунта», на котором я летел из Пекина в Кантон, и через закопченные окна поезда, в котором я продолжал свой путь из Кантона в Гонконг. В Гонконге уже затихшие волнения продолжали оживленно комментировать. В Кантоне они начались в мае. Здесь сражение развернулось главным образом между двумя основными хунвэйбиновскими организациями — «Хунци» («Красное знамя») и «Дунфанхун» («Восточный ветер»). Гонконгская печать описывала ход «сражения». Я внес эти описания в свою записную книжку.

«6. VII.68 г.

…Во время собрания членов организации «Красное знамя» взорвалась граната, брошенная членами организации «Восточный ветер». В результате было много убитых. В течение следующих нескольких дней организация «Восточный ветер» держала инициативу в своих руках, убила нескольких членов организации «Красное знамя», совершила нападение на ее штаб. «Красное знамя» нанесла ответный удар в университете. Сражение продолжалось с полудня 3 июня до следующего дня. Наступавшие пустили в ход два пулемета, похищенных в воинском подразделении. Организация «Восточный ветер» ответила градом самодельных, начиненных фосфором зажигательных гранат. С обеих сторон были убитые и раненые. Сгорело несколько университетских зданий. «В зале университета лежат и умирают наши тяжело раненные бойцы. Председатель Мао! Наши бойцы просят тебя спасти их», — говорилось в телеграмме, направленной в те дни в Пекин одной из этих организаций»…