Чтение онлайн

Пленум принял проект Устава КПК и решение о созыве IX съезда Коммунистической партии Китая.

До своего приезда в Пекин я знал, что в Китае преобладают три цвета одежды — синий, серый и зеленый. Синего цвета — хлопчатобумажные куртки хунвэйбинов; из синей и серой ткани сшита одежда мужчин, женщин и детей, всего многомиллионного населения страны; зеленого цвета — форма военных.

Зеленая форма военных мелькает повсюду. Может быть, поэтому уже в первые дни после приезда в Пекин я просматривал папки с лаконичной надписью «НОАК» (Народно-освободительная армия Китая), порядочно разбухшие от материалов, взятых из официальной и хунвэйбиновской печати. Перелистываю эти материалы, ищу данные о начале участия НОАК в «большом тайфуне». Первый материал, который находится сейчас у меня в руках, относится к лету 1966 года. Это — письмо Мао Цзэ-дуна Линь Бяо от 7 мая, в котором Мао призывает превратить армию в «великую школу». Потом наступает перерыв. Следующий документ был опубликован в газете хунвэйбинов только в начале сентября под заголовком «Важный приказ о проведении культурной революции в военных училищах и академиях».

Важный приказ…

«…Согласно указаниям Линь Бяо нужно отстранить всех, кто мешает развитию культурной революции в военных учебных заведениях, точно выполнять решения XI пленума ЦК, расширять демократию, шире использовать право на свободу выступлений и собраний, свободу писать дацзыбао. Мы верим, что огромное большинство курсантов и преподавателей настроены революционно. Они со вниманием отнесутся к словам председателя… Но следует иметь в виду, что среди руководства этих училищ имеется горстка антипартийных, антисоциалистических, вредных элементов. Необходимо вести борьбу против этих лиц, их нужно раскритиковать и изгнать…»

В заключение сказано: «Полностью отменяются все прежние распоряжения Военного совета ЦК КПК относительно проведения культурной революции в военных училищах. Эти распоряжения не соответствуют нынешнему положению». В приказе перечисляются отдельные «распоряжения», которые необходимо отменить, даются указания создать «революционные комитеты» с участием «революционных курсантов и преподавателей». Здесь же сказано, что эти революционные комитеты должны стать «руководящими и исполнительными органами в ходе дальнейшего развития революции».

Таким образом, «культурная революция» была совершена не только с помощью армии, но и в самой армии. Перелистываю материалы, среди которых нахожу следующие строки с признаниями: «Я думаю, без помощи Народно-освободительной армии наша великая пролетарская культурная революция была бы невозможна». Откровенное признание. Это — признание самого Чэнь Бо-да, руководителя «Группы по делам культурной революции при ЦК». Советник этой группы Кан Шэн скажет не менее категорично: «Если бы не было Народно-освободительной армии, разве смогли бы мы совершить великую культурную революцию?»

Итак, «культурная революция» осуществлена с помощью Народно-освободительной армии Китая. Во время «революции», «большого тайфуна», ее сравнивали с Великой китайской стеной и называли «великой стеной». А что же происходило на самом деле? Неужели для борьбы против «небольшой группы лиц, находящихся у власти» необходимо поднимать такую многомиллионную силу? Что побудило привлечь НОАК к «революции»? Как была осуществлена «революция» в армии?

Вопросы трудные и сложные…

Участие армии в общественно-политической жизни Китая имеет давние традиции. Под руководством Коммунистической партии Китая китайская революционная армия выполняла свой священный революционный долг — защищала революцию и билась не на жизнь, а на смерть с ее врагами… Укрепляла свои связи с массами… Утверждала народную власть. В период освободительной войны НОАК являлась не только военной, но и политической организацией. Это было вполне естественно, поскольку она вобрала в себя самые лучшие, наиболее опытные партийные кадры и вела борьбу во имя родины, народа, партии и революции.

…В 1929 году Мао Цзэ-дун заявил, что перед армией стоят «важные задачи» в области пропаганды среди масс, их организации и вооружения, по созданию «революционной власти» и даже «организаций коммунистической партии». Пройдет еще десять лет, и Мао Цзэ-дун разовьет эту мысль и напишет, что «армия — главная составная часть государственной власти» и тот, кто хочет «завоевать государственную власть и укрепить ее», должен иметь «могучую армию». «Переустройство всего мира» можно осуществить лишь с «помощью винтовки». Еще через десять лет Мао Цзэ-дун превратит партийные комитеты в «армейские штабы», а партийных секретарей — в «начальников штабов».

…1959 год. Только что закончил свою работу Лушаньский пленум ЦК КПК. Пэн Дэ-хуай подверг острой критике политику «большого скачка», «головокружение» от успехов, «субъективизм», «мелкобуржуазный фанатизм». И это не все. Глубокие расхождения имелись у Мао Цзэ-дуна с Пэн Дэ-хуаем не только по вопросам экономики и экономического строительства, но и по вопросам строительства армии, военной тактики и стратегии, военной доктрины. Какая нужна армия? Современная, сильная, боеспособная, имеющая на вооружении новейшую боевую технику, широко использующая богатый боевой опыт и помощь Советской Армии? Или армия, созданная на основе концепций «народной войны»? Эта концепция не нова. Линь Бяо провозгласил ее еще до «большого тайфуна», но в разгар «тайфуна» «Пекин ревью» счел необходимым напомнить о ней еще раз: «Если мы смело встретимся лицом к лицу с врагом… все эти управляемые ракеты, радарные и другие установки окажутся неэффективными. Каким бы сильным ни было оружие врага, оно уступает по своей мощи идеям председателя Мао».

Пэн Дэ-хуай был отстранен.

Вместо маршала Пэн Дэ-хуая был назначен новый министр обороны — маршал Линь Бяо. Возможно, с этого момента Линь Бяо стал «правой рукой» Мао Цзэ-дуна.

Но что в действительности представляет собой Линь Бяо?

Что это за человек, который станет «тенью» Мао Цзэ-дуна и о котором начальник Главного политического управления НОАК Сяо Хуа скажет в октябре 1966 года в «Пекин ревью»: «Мы все должны учиться у товарища Линь Бяо. Товарищ Линь Бяо всегда осуществлял идеи Мао Цзэ-дуна и преданно, твердо и неуклонно проводил его правильную линию». Эта мысль найдет отражение даже в Уставе партии, принятом на IX съезде. В шестом пункте этого Устава подчеркнуто, что «товарищ Линь Бяо неизменно высоко держит великое знамя идей Мао Цзэ-дуна и исключительно преданно и решительно проводит и защищает пролетарский революционный курс товарища Мао Цзэ-дуна…», Линь Бяо является «ближайшим соратником и наследником» Мао Цзэ-дуна.

В своем блокноте я нахожу такую запись:

«1. V.70 г.

«…Ближайший соратник… Мы видели его лишь здесь, на официальной трибуне на площади Тяньаньмэнь, и только во время национального праздника Китайской Народной Республики… И издалека, так как трибуны для дипломатического корпуса находившись в стороне и значительно ниже официальной трибуны, которая расположена под самой крышей «Небесных ворот». Иногда мы могли его разглядеть только в бинокль. Но и в фокусе биноклей он оставался таким же маленьким, невзрачным, тенью того, чьим наследником он должен был стать, в надвинутой на лоб широкой, словно сшитой не для него, зеленой военной фуражке. Но сегодня вечером, во время фейерверка, устроенного по случаю «Праздника труда», руководители дипломатического корпуса были приглашены на официальную трибуну. Почему? Это, разумеется, не было для нас тайной. Ведь шел 1970 год, «большой тайфун» утих или утихал, нужно было продемонстрировать конец «дипломатии хунвэйбинов», «новое отношение» к дипломатам и иностранцам. И вот во время антракта к нам приблизился сам Мао Цзэ-дун. Он приближался медленно, неуклюже, у него был блуждающий, какой-то отсутствующий взгляд. А за ним, так же медленно, следовали его «ближайшие» соратники, и впереди «самый-самый близкий» — Линь Бяо. Вблизи он был таким же, как и в увеличительном стекле бинокля: маленьким и невзрачным, только еще более худым и бледным».

Один из биографов Линь Бяо написал: «Когда Линь стоит рядом с Мао на трибуне пекинской площади Тяньаньмэнь, он кажется маленьким и невзрачным. Но стоит Мао умереть, и Линь Бяо, возможно, станет высоким и страшным… Он (Мао Цзэ-дун. — Прим. авт.) избрал своим преемником Линь Бяо именно потому, что бледный, худой министр обороны никогда не представлял угрозы высокому положению Мао».

Этот биограф цитирует другого «биографа» — Иоахима Выша. Выш является автором книги «Социология религии», в которой он отмечает, что «сильные личности», внушая своим ученикам «преданность, дружбу и лояльность», часто выделяют одного из них как «самое близкое и доверенное лицо», которое в конечном счете «несет ответственность за успешное осуществление предначертаний наставника», и добавляет: «Линь по своему положению «ближайшего соратника» Мао как раз и является таким человеком».