Чтение онлайн

– Как же может быть иначе? Если Маккинг не замешан во всей этой истории, то что же нужно было этим людям, которые напали на вас?

– Это самое главное, чего я не знаю.

– Гм! О месте встречи я сообщил тебе телеграммой, смысл ее понять могла только ты.

– Я сразу же ее уничтожила. Остается только два предположения: либо на телеграфе были шпионы, и они смогли прочесть шифр, либо все это нелепая случайность. Но я тебе обещала кое-что рассказать.

После этого несчастья я всячески старалась тебя разыскать. Адреса твоего я не знала. В конце концов я решила, что разыскать твой адрес я смогу, только поехав в Москву, так как ты должен был мне туда написать и сообщить о месте следующей встречи.

Перед отъездом я договорилась с одним человеком, чтоб он помог мне достать билет до Москвы, мы условились о встрече в доме на окраине, который раньше принадлежал папа. Но в назначенное время человек почему-то не пришел. И так как был уже поздний час и в городе было очень неспокойно, я решила там переночевать. Я хорошо знала, что жильцы все уехали, и вот представь: среди ночи чьи-то шаги. Я не струсила, Артур, ты это знаешь, но все-таки ночь, брошенный дом... У меня был револьвер, с ним я никогда не расстаюсь. Вот. Лина вытащила из складок платья небольшой револьвер.

– Продолжай, Лина, продолжай, - попросил заинтересованный Кручинин.

– Вначале я подумала, что пришел тот, кого я ждала, но человек прошел по коридору и вернулся назад. Значит, это был не он. Тот знал комнату, в которой я находилась. Несколько раз мне чудились какие-то шорохи внизу (я была на втором этаже).

Когда рассвело, я решила уйти. Дом имел три выхода - один с парадного хода и два с черного. Я решила воспользоваться одним из последних. Я только хотела открыть дверь, как вдруг слышу снова чьи-то шаги. Я замерла. Шаги стихли около моей двери, я подняла револьвер и стала ждать. Дверь открылась, и в ту же секунду я выстрелила. Это было очень рискованно: по улице патрулировало много вооруженных людей и выстрел мог привлечь чье-нибудь внимание. Я хотела сразу же бежать, но человек упал так, что я должна была перешагнуть через него, а я не решилась на это потому, что у меня не было уверенности - убит ли он.

Он не двигался; в дом никто не входил, и я понемногу успокоилась. Тогда я его осмотрела: это был мужчина средних лет, в штатском. Меня начало мучить сомнение, зачем я его убила? Хотел ли он действительно причинить мне зло? Я оттащила его внутрь комнаты и постаралась оказать ему помощь. Пуля попала в лоб наискось и вышла сразу около виска. Когда я приложила ухо к груди, он еще был жив. Я перетянула рану платком и остановила кровь. Потом я обыскала его. В кармане я нашла револьвер, документы и... коробку с нашим радикалом. Представь, как я удивилась, - в подкладке был у него зашит партийный билет на имя Широких. Вот и все.

Кручинин открыл протянутую Линой коробку.

– Да, этот радикал принадлежал Шагрину, - проговорил он задумчиво.
– У нас было всего три таких коробки - у тебя, у меня и Шагрина.

– По-видимому, этот Широких участвовал в нападении на нас.

– Он остался в том же доме?

– Да. Но думаю, что его забрали. Выйдя на улицу, я рассказала какому-то прохожему, что в доме лежит раненый человек, дала денег, чтобы его отвез в больницу.

– А его документы?

– Я сочла нужным, чтобы он оказался лучше без них, тем более, что большевиков тогда громили.

– Что же случилось с Инри?

– О нем я ничего не могу сказать. Он исчез в день смерти Шагрина. Я вернулась сюда, но дом оказался занятый юнкерами. Мне пришлось искать другую квартиру. Сколько я ни старалась что-нибудь узнать о судьбе Инри, мне так и не удалось: либо он убежал, либо был убит пьяными юнкерами. Мне самой едва удалось убежать от них. Вместе с ним исчез и один из наших радикалов.

– Не кажется ли тебе, что Инри просто убежал от нас?

Лина испуганно посмотрела на Кручинина.

– Инри? Ты с ума сошел! Ведь ты ему почти отец. Нет! Я об этом не хочу и думать.

– Ну, хорошо, а куда исчез радикал?

– Может быть... я сама его где-нибудь нечаянно обронила. Я даже твердо не знаю, в какой день он у меня исчез. Прости меня, Артур. Лучше поговорим о наших делах.

Кручинин задумался.

– Вновь пойти к этому скоту и отдать единственное, что у нас осталось, алмазы за пятьдесят тысяч, - проговорил он после паузы, - а что потом? Уехать за границу, как ты предлагаешь? Нет, Лина, я так не хочу.

– К чему, Артур, держаться за Россию?
– робко проговорила Лина.
– Ведь ты был здесь осмеян, оплеван, вспомни, как тебя приняли в академии, тебя там сочли за сумасшедшего, не выслушали, а почти выгнали и только потом предложили быть лаборантом у этого бездарного Швальца.

– Но ведь сейчас, Лина, революция.

– А что изменилось? Вместо Николая сидит Керенский, и если Керенского свергнуть, на его место сядет какой-нибудь Михаил... Разве наше положение от этого изменится? Тебе, может быть, предложат должность у какого-нибудь другого Швальца, не больше. Уедем, Артур, уедем, милый!
– на глазах Лины навернулись слезы.
– Я уверена, что за границей русские ученые ценятся больше, чем у себя на родине. Артур, родной, уедем... Я так устала...
– Лина уронила голову на руки и зарыдала.

Кручинин обнял ее.

– Может быть... может быть, нам на время скрыться, переждать, пока не установится твердая власть, - нерешительно начал Кручинин.
– Маккинг потеряет наши следы, возможно, уедет из России.

Лина подняла голову, на ее ресницах дрожали слезы.

– А если Маккинг построит аппарат, тогда он предъявит на него свои права, и... ты будешь забыт.

– Нет, аппарат он не построит: он слишком глуп для этого. Он украл мои расчеты, но многого он все-таки не знает.

– А если знает? Ведь он был твоим ассистентом несколько лет.
– Кручинин помолчал.
– Подумай, какие страшные вещи в его руках? Если он все-таки построит машину высокого давления? Какую страшную силу представляет наш радикал в руках этого людоеда. Ты подумал об этом, Артур?

Кручинин закусил губу и молчал.

Лина прижалась к нему.

– Мне страшно, Артур. Мне страшно, что произойдет, если он применит наш радикал? Ты подумай: отравленные океаны и реки, взорванные города, миллионы погибших человеческих жизней - и безграничная власть тирана.

– Да, ты права, Лина, - заговорил Кручинин, глаза его потемнели.
– Мне нельзя думать о постройке другой машины до тех пор, пока мое изобретение находится в его руках.

– Может быть, - робко заговорила Лина, - нам действительно лучше на время исчезнуть, скрыться, оставить все работы, уехать куда-нибудь в глушь, а когда пройдет тревожное время, мы вновь возьмемся за аппарат и построим его лучше прежнего.

– Нет, - твердо проговорил Кручинин вставая.
– Отныне все мои действия и поступки будут направлены на то, чтобы уничтожить этого негодяя, и клянусь, Кручинин яростно сжал свинцовую коробку, - я это сделаю!..