Чтение онлайн

Юнг и Кувалдин с волнением слушали сбивчивый рассказ Петьки.

– Н-да, а как фамилия этого человека?

Петька помолчал и негромко, но твердо произнес:

– Кручинин, Артур Илларионович Кручинин.

– Он что - ученый?

– Да, ученый инженер, у него какая-то машина в тайге была, мне об этом Лина рассказывала, жена Артура Илларионовича. У него был помощник, я его один раз увидел в Иркутске и узнал... Он... Тот рыжий... Что папаню моего...

– А фамилию его можешь назвать?

– Фамилия его Маккинг. Этот Маккинг, - продолжал Петька, - хочет убить инженера. Он украл у него машину, - Петька понизил голос.
– Она вот такие камни делает, и еще что-то. Мне все это Лина рассказывала, когда ехали в Питер.

– А почему ты все-таки ушел от них?

– А я не уходил, - голос Петькин дрогнул.
– Лина и Шагрин ушли, а я остался дома. Вдруг ворвались офицеры и давай все разбрасывать, а меня голого выгнали на улицу - только-то и успел я эту коробку захватить. Было холодно, но мне удалось стянуть в одном дворе белье. Вот тогда меня и встретил дядя Семен. Только я убежал от него. Я знал, что Лина и Шагрин должны были в Москву ехать, я тоже хотел уехать, но однажды увидел, как пробежал дядя Семен, а за ним казаки. Дальше-то вы все знаете.

Когда офицеры ушли, я вернулся в дом, где мы были до этого с Линой и Шагриным, но их уже там не оказалось. Забрал я свою одежду, зашел в какой-то пустой дом, там переоделся и утром в угольном ящике уехал в Москву.

– Значит этот Кручинин в Петрограде находится?

– Был здесь, а сейчас не знаю.

– А Лина?

– Тоже не знаю, а Шагрин исчез. Никого не мог найти. И в Москву ездил за зря.

– А этого Маккинга...

– Тоже не встречал. Все пропали, а куда не знаю.

– Так... ясно. А с этим камнем ты знаешь, как обращаться?

– Знаю. Мне Лина все рассказала.

Петька подошел и взял коробку в руки.

– Вы все думаете, что здесь один камень, но это не так. Там под бархатом еще есть какой-то порошок. Если их соединить, то произойдет взрыв.

Глава 19

Кляп и жгут

Закипел чайник, и крышка затанцевала под струей вырвавшегося пара. Кувалдин, обжигая пальцы, поставил его на пол и подул на руку.

– Вот теперь и соображай, Семен, что получается, - негромко говорил он Юнгу.
– Керенский хочет удрать в Москву, такой номер ему не пройдет. Из Петрограда никто ему уйти не позволит.

– Степан Гаврилович... а срок восстания уже назначен?

– Назначен, Семен... но только, извини, этого я пока говорить не имею права.

– Что же мне делать, неужто буду здесь... а? Ведь я себе ввек этого не прощу, - чуть не плача заговорил Юнг.
– Такое время... может быть, раз в нашу эру, а я как красная девица...

– Тихо, не шуми - Петьку разбудишь. Завтра придет доктор, еще раз тебя осмотрит, ну, а если и останешься... что ж поделаешь. Давай-ка лучше обмозгуем, куда нам Петьку девать.

Оба посмотрели на разметавшегося во сне Петьку.

– Да что с ним делать, пускай живет.

– Пока ты лежишь, это еще куда ни шло, а вот встанешь, тогда что будем делать?

– Что-нибудь придумаем.

– В приют бы его в какой-нибудь определить, а кончится все - заберем.

Некоторое время оба молчали.

– Ну... а у профессора все тихо?
– снова негромко заговорил Юнг.

– Пока молчат. Но они придут, Семен, определенно придут.

Кувалдин вздохнул.

– Этой историей не на шутку в ЦК заинтересовались. Поручили мне, а я прямо не знаю, с чего начать. Ведь вот сволочи, какое время выбрали, пользуются положением в стране и под шумок тащат то, что плохо лежит. Только ошиблись господа. Они думают, мы так заняты своими делами, что ничего вокруг себя не видим. Просчитаются. Лишь бы кто-нибудь из них к профессору сунулся, - мы сразу двух зайцев убьем. Во-первых, узнаем, где находится Кручинин, и поможем ему построить аппарат; во-вторых, избавим профессора от неприятностей (до сих пор не могу сообразить, для чего он им нужен, а нужен определенно).

Петька, уступая просьбе Кувалдина, все-таки назвал адрес дома, где последний раз был с Линой и Шагриным. Но Кувалдин убедился, что там уже никого нет.

Кувалдин, заложив руки за шею, подошел к темному окну и долго стоял, прислушиваясь к доносившимся с улицы звукам.

– Степан Гаврилович, а как Оля?..

– Оля?.. Хорошая, славная девушка. Привел я ее в отряд, с Анной познакомил, она и осталась с ней. Посмотрим, что из нее получится.

– Получится, - убежденно проговорил Юнг.

– Видно будет. Я Анну просил не говорить, что она дочь полковника Тропова, а когда покажет себя, тогда можно и рассказать, кто она. Ребята наши обозлены, не всякий ее поймет, так что пусть пока будет так.

– А хорошо ли это, что мы ее вроде скрываем?..
– нерешительно спросил Юнг.

– Нет, Семен, скрывать нельзя - это преступление, но ведь я этого и не делаю. Кому нужно - знают. Соболев знает, Анна знает, а всем ни к чему. А ты что, Семен... влюблен в нее что ли?

Юнг смутился.

– Да ты не стесняйся, - продолжал Кувалдин, ласково похлопывая Юнга по плечу.
– Я ведь тоже молодым был и все эти штуки пережил.

Юнг еще больше смутился.

– А как она на это смотрит?
– спросил Кувалдин.

– Она не знает. Степан Гаврилович, а где ваша семья?
– спросил в свою очередь Юнг.

– В деревне, Семен, с самой осени: сынишка у меня плох, молоко нужно, в деревне-то легче прожить.

Юнг и Кувалдин проснулись среди глубокой ночи от сильного стука в дверь.

– Кто там?
– спросил Кувалдин, выбрав паузу между ударами.

– Свои... свои, Степан Гаврилыч, - донеслось до него.

Кувалдин открыл дверь, на пороге появился взволнованный Темин.

– А чтоб тебя! Чего ты ломишься, как на пожар, - мальчонку перепугал. Неужели нельзя потише?

– Нельзя, Степан Гаврилыч. Уж извиняйте... Рыбку пымали.

Кувалдин многозначительно взглянул на Юнга и быстро оделся.

– Кто в наряде? Не выпустят?

– Не выпустят, Степан Гаврилыч.