Чтение онлайн

На одной из окраин Петрограда, там, где Нева выходит из своих гранитных берегов и делает крутой поворот на север, в то время стоял богатый особняк княгини Лиговской.

Сама княгиня проживала в Италии, и все управление домом было поручено ее дальнему родственнику.

Последний, напуганный революционными событиями, продал все, что можно было продать, и укатил в Швейцарию.

Огромный каменный дом, опоясанный глухой высокой стеной, постепенно приходил в запустение. Лебеда и крапива пустили свои корни на клумбах редчайших цветов. Прямые широкие аллеи поросли бурьяном.

Высокие окна с цветными стеклами были заколочены досками, и, казалось, ничто живое не нарушало покоя старого дома.

В глубине сада стояло небольшое строение с черепичной крышей. По ночам в его покосившихся окнах можно было заметить слабый свет.

Глухой ненастной ночью около дома встретились два человека.

– Значит, все благополучно, - заговорил один из них.

– Как нельзя лучше.

– Собственно, - продолжал второй, - вы знаете только половину дела, господин Саржинский, хозяин велел передать, что Фишер оказался на высоте.

– Неужели ему удалось...

– Да, и как нельзя лучше. Правда, товар подпорчен, но важно, что он в наших руках.

– Куда он доставлен?

– На "Треглит".

– Послушайте, Кони, вы человек с головой, - заговорил Саржинский, - будьте очень осторожны, имейте в виду, что вас усиленно ищут.

– Вот поэтому я нахожусь здесь, мокну под дождем и трясусь на этой старой кобыле. Мне поручено передать, - продолжал Кони, - хозяин доволен вами. Малютка доставлена на место. Объект номер два также доставлен на место. Кажется, Фишер загреб хорошую монету, - прибавил он уже от себя.

– Вам приказано во что бы то ни стало продолжать операцию над профессором.
– Кони понизил голос и осмотрелся по сторонам.
– Есть еще одно приказание. Вы знаете Фишера в лицо?

– Да, но он часто меняет грим.

– Это пустяки. Завтра к вам подойдет человек по имени Сайр, он поможет вам.

– Что я должен сделать?

– Фишер слишком много знает, к тому же это злодей, - усмехнулся Кони.

– Вы ведь, кажется, служите у него, - перебил его Саржинский.

Кони хитро прищурил глаза.

– Служил, господин Саржинский, - поправился он.
– Человечество вам многим будет обязано, если вы избавите его от этого бандита. К тому же сделаете угодное богу дело и прославитесь как добрый христианин.

Оба тихо рассмеялись.

Кони протянул Саржинскому небольшой сверток.

– Мне приказано ждать вас до одиннадцатого. Надеюсь, вы хорошо понимаете, что это значит и что от вас требуется.

– Отлично понимаю, дружище. Старый хрыч будет у вас раньше назначенного срока.

– Дай бог!

– Мне пора.

Ночной гость сел на лошадь.

Когда топот затих, Саржинский открыл потайную калитку и скрылся в ней. Через несколько минут в глубине сада, в домике с черепичной крышей, вспыхнул свет.

Саржинский сбросил намокшую одежду и нетерпеливо распаковал сверток; в его руках оказалось несколько толстых пачек денег и никелированный изящный браунинг.

– Ого, - пробормотал он, рассматривая оружие.
– Значит господин Маккинг действительно не любит шутить.
– Он присел на стул и глубоко задумался.

Прошел почти час, прежде чем он снова поднялся, чтобы подкрутить пламя лампы.

– Итак, ваша карьера, инженер Кручинин, окончена, - чуть слышно пробормотал он и, не раздеваясь, прилег на кровать, стоящую в углу.

Глава 15

Непроданный секрет

Революционный комитет расположился в бывшем помещении женской гимназии. В ее просторных залах лежали и сидели сотни людей. Ни днем ни ночью не прекращалось здесь движение, непрерывно сновали связные, посыльные. Ни для кого уже не было секретом, что близится час восстания.

С раннего утра до позднего вечера записывали добровольцев в спешно формируемые отряды Красной гвардии.

Приходили рабочие в засаленных блузах, студенты в потрепанных тужурках, крестьяне в лаптях, невесть какими путями попавшие в столицу, интеллигенты в крылатках, девушки, бедно одетые, с утомленными глазами. Появлялись и хорошо одетые молодые люди и барышни. Некоторые, узнав, что винтовки выдают не сразу, уходили.

Из добровольцев подбирали наиболее верных людей, и из них составляли специальные ударные отряды. Эти сразу получали новенькие винтовки и, на зависть остальным, тут же на мостовой чистили их и обтирали от толстого слоя арсенальной смазки. Шутки и озорные слова раздавались всюду, где собиралось несколько человек.

– Проня, да что ж ты будешь делать с этакой оружией?
– спрашивал чей-то голос.
– Ведь она тебя задавит.

Маленького роста человек в черной засаленной одежде усердно трудился над тупорылым "максимом".

– А он верхом, братцы, верхом на "максимке"-то.

– Ого-го-го-го!

Толстая баба в темном переднике искала кого-то в толпе. Вдруг она заметила мальчишку с гусарской саблей; тот важно стоял в толпе своих сверстников.

– Митька, язви тя в душу, - заорала баба и бросилась к мальчишке. Тот, гремя огромной саблей, умчался в переулок.

На углу плакала худенькая старушка, прикладывая платок к глазам.

– Владимир, ты убьешь отца.

Юноша с едва пробивающимся пушком на верхней губе негромко говорил:

– Успокойся, мама, иди домой. Ты хочешь опозорить меня? Все ушли, а я должен оставаться?

Большая толпа новобранцев окружила маленького щуплого солдата в косматой папахе. Здесь особенно громко смеялись. Громадный детина выкатил глаза и, давясь от смеха, толкал под руку своего земляка.

– Васька, Васька, ты дывысь, чо вон каже.

– Матка боже, каже, в анархистки записалась.

– Ой, не можу, люди добри!
– и солдат повалился навзничь.

– А штоб тоби!

Никто не обращал внимания на солдата в потрепанной шинели, неторопливо расхаживающего среди красногвардейцев. Его пытливый взгляд, казалось, все ощупывал, как будто чего-то искал. Иногда он останавливался, чтобы послушать какую-нибудь окопную быль, и, не дослушав, двигался дальше. Наконец он подошел к широкой двери, на которой был укреплен лист картона. Крупным типографским шрифтом там значилось: