Чтение онлайн

А вот, похоже, самих жителей этого острова занимали совсем другие мысли. Надо сказать, в большинстве своём прямо противоположные. Я слышала доносившийся из гостиной оживлённые разговоры на языке, который представлял собой любопытную смесь слов и выражений из нескольких, как минимум, земных языков и местных, среди которых было больше всего эрдарийских и тому подобных, отличавшихся лишь окончаниями слов, ударениями и интонацией.

В общем, как я уловила из этого разговора, местные были настроены по отношению к крылатым, мягко говоря, не слишком радужно. И далеко не один Раймонд Вильсон. Однако их брюзжания в адрес династии Эдарри и рассуждения о том, что бы они все делали, будучи правителями государств Эйделы вместо них, были бы совсем мне неинтересны, если бы не одно обстоятельство — в своих застольных беседах они время от времени обсуждали меня.

— Понимаете ли, эта девушка… которая живёт в вашем доме, господин Тарс, и отказывается стать женой этого парня, всё ещё считая себя невестой младшего эрдарийского принца… чем Раймонд не заслужил чести стать мужем его бывшей невесты?

Голос, судя по тону, принадлежал женщине средних лет или постарше. Но это было не так важно, как то, что местные считают меня БЫВШЕЙ невестой Бастиана Эдарри, которую тот выкинул, чтобы не мешала ему преспокойно играться с сердцем и чувствами следующей жертвы, на которой этот злодей также не женится, а отнесёт на Алурийские острова, к этим сплетникам…

Или же… жениться на принцессе Элинн, о чём здесь, конечно, никто не знал и не говорил? А ведь правда, они были формально помолвлены по его досадной ошибке и дело семимильными шагами шло к свадьбе. Конечно, Бастиан заверил меня, что обратится за помощью к своему брату Эриону и эта свадьба будет сорвана… а если нет?

От этих мыслей внутри меня словно что-то зашевелилось и в груди стало тесно. Я принялась часто дышать, лихорадочно водя глазами вокруг — кусок уже не лез в горло. Неожиданно мой взгляд упал на пол около извилистой ножки стола-тумбы, около которой что-то ярко светилось собственным светом. Приглядевшись (со времени своего попадания в этот загадочный мир я не носила очков, а моё зрение идеальным пока так и не стало, хотя половину местного года, надо сказать, заметно улучшилось), я увидела, что это был мой бриллиантовый кулон на цепочке. Тот самый, из цельного алмаза величиной с перепелиное яйцо, рождённый моей магией Алмазного Дракона. И вот теперь эта магия отзывалась в ответ на мои мысли из драгоценного украшения, которое я тут же, соскочив с кровати, подобрала и сжала в кулаке — магические волны, испускаемые им, разливались по всему телу приятным, успокаивающим теплом и искристой радостью.

Однако моё внимание вновь было привлечено громкой речью — на этот раз это был голос Раймонда.

— Понимаете ли… здесь довольно странная история, с этой татуировкой… я об этом ничего толком не знаю, но это слишком много значит для Мари. Почему вы так настаиваете, чтобы я всё выяснил? Особенно сейчас, когда старый прохвост ещё не отдал мне долг? Свяжись вот с этими крылатыми тварями…

Голос Эгмона:

— Долг? Кто это тебе задолжал? Какой ещё прохвост?

— А ты что, не помнишь? Я же говорил… целитель Визморт, который задолжал мне денег за составляющие для своего эликсира. Пока он их мне не вернёт — я не стану поставлять ему следующую партию. И вынужден зарабатывать на жизнь, как и вы, торгуя дарами моря. Я, пожалуй слишком беден сейчас, чтобы жениться.

— А что, — вкрадчивым голосом вновь спросил Эгмон Тарс, — других целителей нет, кому можно продавать ингредиенты для эликсиров?

— ТАКИХ эликсиров больше никто нигде не делает. И если мне не удастся выбить долг с его изобретателя, придётся, наверное, совершить ещё одно рыцарство, в дополнение к тому, что я задумал.

Разговор этот происходил, как я догадывалась, не за столом, а в коридоре, почти у самой двери, которой я прильнула со своей стороны. Нарочно, что ли, Раймонд это делает? Но я впервые слышала о каком-то целителе Визморте и понятия не имела, кто это такой. И уж точно мне не было понятно, какое такое рыцарство он имел в виду. Не больно-то этот тип походил на рыцаря. Гораздо больше — на хвастливого, приставучего и наглого болтуна. К тому же, наверное, ещё и лжеца.

Всё же заявленное им меня изрядно напугало, и я решила твёрдо про себя, что непременно разберусь с этим, когда придёт время.

Глава четвёртая

Жизнь на острове Алнар (как его называли местные) была на удивление размеренной. Время, как нарочно, текло медленно, словно давая шанс по максимуму отдохнуть, наслаждаясь красотами природы, созерцая местную экзотику и неторопливую жизнь островитян. Однако общий настрой расслабленности и блаженства здесь портили почти постоянные брюзжания Раймонда Вильсона с Эгмоном Тарсом, их родни и ближайшего окружения. Они были явно чем-то очень недовольны. Как вскоре выяснилось — своим фактом пребывания здесь, в этом уютном райском местечке. И виной тому оказывались, как и следовало ожидать, крылатые узурпаторы, некогда захватившие на Большой Земле и сделавшие Алурийские острова своей колонией, куда ссылали неугодных Их Величествам и Высочествам. Причина столь выраженной неприязни местных жителей к последним мне была неясна, поскольку, хотя здесь и было немало выходцев с Земли и (как оказалось, преимущественно европейского происхождения), относящих сие племя к порождениям Преисподней, такими понятиями здесь никто не руководствовался.

Оставалась одна надежда — расспросить обо всём у жены Иллена Тарда. Из всех жителей Интанира, казалось, она одна проявляла по отношению ко мне мало-мальски дружеское расположение, которого не было в помине у хозяек дома господина Тарса (последнее, конечно, сильно попахивает иронией, поскольку до господина этот торговец морепродуктами явно не дотягивал, хотя всячески старался быть им в собственном доме). Обе блондинки, похожие на скандинавок, старательно избегали общения, ограничивались лишь короткими дежурными фразами и находили всякий раз повод, чтобы заняться чем-нибудь, исключающим беседы. Например, читали книги или с деланно-важным молчаливым видом перебирали ту же уже почти ненавистную мне рыбу. Хотя могли при этом переговариваться между собой не вполне понятными мне словами и выражениями.

К счастью, в дом Тарсов довольно часто по разным делам наведывалась Вильда. Но когда я решила во что бы то ни стало с ней побеседовать, визита старостихи не состоялось. Однако я застала её с утра на берегу речки, погружённую в весьма любопытное занятие: она опускала в воду, поднимала и снова опускала в неё нечто похожее на мелкоячеистое сито. Затем снова поднимала и внимательно рассматривала то, что в нём лежало.

— Доброе утро! — поприветствовала я её, подкравшись справа.

Она обернулась, отставила в сторону сито, на дне которого было что-то похожее на мелкие, сильно блестевшие на солнце ракушки, и улыбнулась.

— И тебе. Пришла посмотреть, что я тут делаю, или помочь?

Я пожала плечами.

— Я, честно, не знаю, что вы делаете, госпожа Вильда… я пришла с вами поговорить.

— Хорошо, — она встала с камня и вытерла руки о подол длинного тёмно-красного балахона, отдалённо напоминавшего шёлковое кимоно, прихваченного тёмно-зелёным поясом. — Давай поговорим. Только я попрошу об одном — не нужно называть меня госпожой. Мы ведь равны в нашем теперешнем положении, не так ли?

Я недоумённо подняла брови.

— О чём вы говорите, мэм… мадам… Вильда?

Госпожа Тард засмеялась и, подойдя ближе, потрепала меня по щеке.

— Скоро узнаешь, девочка. Хотя, боюсь, правда может тебе не понравиться.

— Какая правда?

— Суровая, Мари… очень суровая. Сейчас всё узнаешь.

Она взяла меня за руку и отвела немного вглубь тенистой рощи, где мы уселись на старый, покрытый пышным пёстро-зелёным мхом, но ещё не сгнивший в труху ствол поваленного дерева.

— Я не знаю, какую суровую правду вы хотите мне поведать, — начала я. — Я лишь хотела узнать поподробнее, за что жители селения Интанир так ненавидят драконов?

Вильда вновь засмеялась, но на этот раз скорее грустно, чем весело.

— Тогда бы спросила сначала, за что их ненавижу я.

Мои брови вновь поползли вверх, а рот сам собой раскрылся от удивления.

— Так вы тоже их не любите?

— А за что мне их любить? Ты странная… Они ведь чудовища, причём самые настоящие!

Чудовища… ну-ну… если взять в расчёт, какими «чудовищами» по отношению ко мне лично были Бастиан Эдарри и его сестра с племянницей — что-то во мне они не вызывали ничего даже близко похожего на неприязнь. Как раз-таки наоборот. И, собственно, таким же «чудовищем» в человеческом обличье, как ни крути, была я сама.