Чтение онлайн

— Ах вот как? Вы живёте по законам, ещё и по табу? А я думала…

— Что мы, жители Эйделы, творим беззакония? Нет, дорогая Мария. Нас в этом мире восемьсот миллионов, мы живём до несколько тысячи оборот вокруг нашего солнца и давно уже научились жить в дружбе, гармонии и любви. У нас нет обмана и насилия. И все наши расы с народами давноо породнились.

— Вам везёт. А нас на Земле восемь миллиардов, мы живём, в среднем, семьдесят или семьдесят пять оборотов вокруг нашего Солнца и у нас до сих пор творится чёрт знает что.

— И вы так сильно хотите туда вернуться?

— Конечно, это же моя родина! И я хочу, чтобы в будущем на Земле стало так же хорошо, как и у вас. Но… разве это не насилие — удерживать женщину, когда она хочет уйти? Вы ведь до сих пор держите меня за руку, ещё и…

Конечно же! Другой рукой этот гад держал меня за талию, и тепло от его ладони явственно ощущалось через корсет. Я изо всех сил напряглась и несколько раз дёрнулась, чтобы вырваться из его объятий, но это оказалось безуспешной попыткой, в ответ он лишь сильнее прижал меня к себе и победно улыбнулся.

— А вы точно хотите уйти? — спросил он полушёпотом, явно млея от нашей близости.

К моему внутреннему бешенству, нечто схожее испытывала и я, и уходить от этого недоразумения совсем не хотелось. Но прекратить борьбу с ним и с самой собой никак не удавалось. К тому же…

Если честно, то я была бы рада вообще не возвращаться туда, где меня уже заочно казнили. Где личное счастье обернулось предательством. Где ранее из нашей семьи и из жизни ушёл наш с Люсей отец. И где по-настоящему родным и близким человеком осталась только мама…

При мысли об этом на глаза навернулись слёзы.

— Почему вы плачете, Мария?

— Потому что мне грустно. Я случайно попала в ваш мир. Но я бы хотела вернуться и навестить маму. Остальных не хочу видеть… честно.

— Прекрасно. Не грустите. Вашшу маму мы обязаательно навестим. Портал для попадания в ваш мир находится в замке Белой Волшебницы, но ещё не пришло время…

И снова — «взрыв мозга» со всеми вытекающими.

— Что? Бе… вол…шебницы? Простите, я обычная женщина, к тому же кандидат наук… от всего этого голова идёт кругом, как бы не сойти с ума от всего этого. И даже от того, что вы жили десять лет в России — тоже… И потом, я не такая уж молодая девушка, мне двадцать восемь лет. И, если хотите знать, у меня был парень… который изменил мне с моей сестрой. У них намечается свадьба, а я…

— А вы сейчас тщетно пытаетесь вырваться и убежать, но у вас ничего не выходит, потому что я держу вас оччень крепко, — с деланным сочувствием констатировал этот чёртов аристократ. — И потом, мне нравится, как вы сопротивляетесь, это меня даже заводит…

Я залилась краской и тут же прекратила брыкаться.

— И потом, — продолжал он, — для меня вы совсем молодая, почти девочка. А наличие у вас мужчин в прошлом вряд ли может меня смутить и заставить разочароваться, если я действительно в вас влюблюсь. К тому же очень скоро вы поймёте, что сильно ошибались, обвиняя меня в жестокости.

— Может быть и так. Но вы даже не назвали своего имени, а уже говорите о любви и собрались знакомиться с моей мамой… Так нечестно!

— Ну хорошо. Моё имя — Бастиан Эдарри. Если это о чём-то вам говорит.

— Само по себе — ни о чём, но… приятно познакомиться… Мари Соколова.

Я намеренно произнесла своё имя на французский манер.

— Так вы Мари или Мария?

Похоже, этому типу нужна была совершенная точность в произношении имён, так же как нам, учёным, в наших расчётах.

— Пусть лучше будет Мари. Моя бабушка была наполовину француженка и все её называли Жанетт.

— Вот и прекраасно. Вы хотите есть, Мари?

И тут я вспомнила, что накануне порядком проголодалась, а консервы из походного запаса утолили голод лишь ненадолго. В животе предательски забулькало.

— Да… конечно. Я очень хочу есть.

Он, наконец, выпустил меня из своих объятий и мы отправились на кухню.

Глава четвёртая

Как очень скоро выяснилось, мой новый знакомый любил хорошо поесть и вдобавок был сладкоежкой. Впрочем, как и я. Когда мы вошли в помещение кухни, где хлопотали две поварихи (к моему удивлению, вовсе не похожие на большинство работниц наших столовых, больше всего соответствующих описанию «что поставь, что положи», хотя одна из них была чуть пополнее другой), в нос ударило сразу несколько вызывающих повышенный аппетит запахов, а глаза подивились разнообразию блюд. Казалось, эти дамы получали столь щедрое вознаграждение от любившего вкусно поесть хозяина и его родни, что рады были стараться наготовить ещё больше и вкуснее. И разумеется, от души наесться, не отходя от печки.

— Хотите сладкое? — спросил меня Бастиан, а точнее, в моём личном представлении — господин Эдарри.

— Д-да, господин Эдарри, — промямлила я, сглатывая слюну и едва держась на ногах от вновь нахлынувшего волнения. — Но… я бы не отказалась ещё от мясной похлёбки, выпечки и салата… И от чая.

— Пожалуй, я тоже. Только… не нужно называть меня господином и по фамилии.

— Но…

— Никаких «но». Можно называть меня просто по имени. Просто Бастиан. И лучше всего на «ты». Да, и… того, что вы называете чай или кофе, у нас не делают. Но есть очень вкусный и полезный напиток из плодов каррадина. Хочешь?

— Наверное, да, — нерешительно ответила я, подивившись такому его скорому переходу на «ты». — А булочки у вас есть?

Он что-то спросил у поварих на своём языке и утвердительно кивнул.

— Есть, со сладкой эссенцией и семенами линны. Ещё есть маффины…

— Маффины?!

Вот же…

— Да, а что тут такого? Я ведь говорил, что жил в вашей стране и ел ваши сладости, а когда вернулся сюда, то научил наших кухарок готовить всякие маффины, кексы, торты и пирожные. Только ваш сахар вредный для здоровья, мы добавляем сок диабонского тростника.

— А я обожаю пирожные и кексы с вишнёвой начинкой, — призналась я.

— Мне тоже. Но ваши вишшни у нас не растут и черешшни тоже. У нас есть свои, они называются маннака. На вкус очень похожи.

— Хорошо. Тогда мне, пожалуйста, маффины с маннакой, булочки с линной и каррадиновый чай. А также похлёбку с курицей и салат.

— С ку… тогда закажем с унданом. Это очень похоже на вашших индеек. К обеду будет готова.

«Главное, чтобы потом не произошло несварения», — подумала я.

— Пойдём, Мари. Скоро нам принесут сладости и чай. Моя сестра уже поела и ушла по своим делам, мы можем побыть одни.

Он вновь взял меня за руку и повёл коридорами, как я поняла, в помещение, предназначенное для утренних, дневных и вечерних трапез. Говоря начистоту, я была под большим впечатлением от поведения и манер Бастиана Эдарри, которые настолько отличались от Генкиных, что даже не подлежали сравнению. Похоже, этот экземпляр был из разряда «настоящий мужчина, каких не бывает в реальной жизни, потому что они давно вымерли». Это ощущалось в каждом его движении, взгляде, вздохе, жесте и речи. И, разумеется, в поступках. Я покорно следовала за ним, хотя больше всего хотелось побыть наедине с собой и спокойно, простите, пожрать, без присутствия этого настырного и навязчивого типа. А что, если попросить его сейчас о том, чтобы мне принесли завтрак в спальню, а он пускай поест один или в компании кого-нибудь из своей родни?