Чтение онлайн

Я достала золотой и протянула ему: «Этого хватит?» Мужчина вытаращил на меня глаза и чуть не потерял сознание от переполняющих его чувств. Согласно кивнул и, придя в себя, активно засуетившись, выпалил: «Мадам, я могу это всё вам доставить прямо домой».

— Месье, это было бы отлично, тогда доставьте всю эту красоту в аптеку месье Гюлена.

Торговец с готовностью кивнул, но затем его лицо озарила тень сомнения. Он замялся, словно обдумывая, стоит ли продолжать, и в итоге произнёс: — Мадам, позвольте дать вам совет. Не примите это за оскорбление, но я бы не рекомендовал вам употреблять эти плоды. Риск отравиться слишком велик.

Я не смогла сдержать улыбку. — Благодарю вас за заботу, месье, — ответила я с лёгким оттенком иронии. — Но я могу заверить вас с полной уверенностью: эти плоды абсолютно безопасны. Более того, они чрезвычайно полезны и обладают изысканным вкусом.

Торговец бросил на меня изучающий взгляд, словно пытаясь понять, шучу я или говорю серьёзно. Его лицо отразило смесь сомнения и лёгкого недоумения. Он покачал головой, но, видимо, решив не вступать в спор, промолчал. Возможно, он счёл меня немного не в себе, но, в любом случае, не стал настаивать на своём мнении.

Я вернулась к карете, чувствуя удовлетворение от удачных покупок. За время моего отсутствия дети успели поглотить весь лоток с яблоками, покрытыми карамелью, и теперь сидели с довольными, перепачканными лицами.

— Ганс, простите за задержку, — произнесла я, усаживаясь на мягкое сиденье кареты. Мой голос звучал слегка извиняющимся, хотя я знала, что пожилой мужчина вряд ли будет на меня сердиться. Он сидел, откинувшись на спинку, его седые волосы слегка растрепались, а на лице читалось умиротворение. Похоже, он успел вздремнуть, пока я бродила по рынку.

— О, что вы, мадам, — ответил он, слегка наклонив голову. — Я даже не заметил, как пролетело время.

— Ну, вот и отлично, теперь к вам в лавку, мне не терпится посмотреть на ваши изделия, — сказала я и улыбнулась малышам.

Лавка оказалась неожиданно просторной и уютной. На первом этаже располагалась мастерская и торговый прилавок, где была выставлена готовая обувь различных моделей и размеров. На втором этаже находились жилые помещения.

Нас встретила жена Ганса — невысокая, изящная женщина с мягкими чертами лица и выразительными, но немного печальными глазами. Её улыбка была искренней, а в голосе звучала теплота и гостеприимство.

Пока я с любопытством изучала ассортимент обуви, женщина, держа на руках девочку, поднялась на второй этаж. И довольно-таки быстро вернулась обратно.

— Мадам, вы не представляете, как мы вам благодарны за нашу внучку, — с искренней теплотой произнесла она. — Она у нас такая непоседа, мы уже начали беспокоиться, что она могла сломать ножку. Так наша малышка кричала, так кричала. Но благодаря вам все обошлось.

Она повернулась к своему мужу, стоявшему рядом, и обратилась к нему с легкой улыбкой:

— Ганс, я знаю, что именно подойдет для изящных ножек мадам Жанны.

Женщина что-то тихо прошептала ему на ухо, отчего его лицо озарилось довольной улыбкой. Он кивнул и, не говоря ни слова, направился в мастерскую. Через несколько минут он вернулся, держа в руках два свертка из бархатной ткани.

Мужчина аккуратно положил свёртки на деревянную поверхность стола. Я не смогла сдержать восхищённого возгласа, когда он развернул их передо мной. На столе появились замшевые туфельки-лодочки глубокого тёмно-зелёного цвета. Их изящные линии, прошитые золотой нитью, были искусно расшиты мелким жемчугом, создавая эффект тонкой паутинки. Рядом стояла вторая пара — элегантные ботиночки из тонкой тёмно-коричневой лайковой кожи. Они были украшены аккуратной шнуровкой и миниатюрным каблучком в форме рюмочки, придававшим им особую утончённость и элегантность. Качество обуви было настолько высоким, что даже в моем мире, где стандарты совершенства постоянно растут, редко можно было бы найти что-то столь же безупречное.

– Нет-нет, нет, даже не уговаривайте, такая искусная работа, я даже и представить не могу, сколько вообще такое может стоить, — вертясь перед зеркалом, слегка подняв юбки, сказала я, восхищённо любуясь ботиночками, изящно и как влитые сидевшими на моих ногах. — Я их забираю, и туфельки тоже, но никак подарок, я заплачу.
– Достала десять золотых из кошеля, спрятанного в пышных складках платья, подвешенного на поясе.

— Да что вы, мадам, это огромная сумма, нет, мы не возьмём, и даже не уговаривайте, на эти деньги почти всю обувку можно выкупить в нашей лавке. В один голос воскликнула супружеская чета сапожника.

— Мадам Жанна, давайте сделаем так, — Ганс отодвинул пять золотых в сторону. — Вы выбираете ещё обувь в нашей лавке, какая вам нужна и сколько хотите, и мы с вами в расчёте. Другие условия не принимаются. Хорошо?

Я немного помялась, чувствуя неловкость перед этими людьми, посмотрела опять на ботиночки и туфельки, с которыми мне теперь ужасно не хотелось расставаться, и всё же согласно кивнула головой.

Я тщательно подобрала повседневные туфли с прочной подошвой, чтобы они выдержали любые испытания. Также выбрала надёжные сапожки, которые обеспечат комфорт и защиту в любую погоду. Для Мота и Томми приобрела две пары ботинок, учитывая их активный образ жизни. И, с теплотой попрощавшись с Гансом и его супругой, оставив позади приятные моменты общения, вернулась в карету, где под чутким присмотром Луи терпеливо ждали дети.

Дома меня ждал сюрприз, о котором мне прямо с порога сообщила возбуждённая от нетерпения Агнес.

— Мадам, виконт де Блуа велел вам передать такую роскошь, — служанка прижала руки к груди, и глаза её загорелись восторженным огнём.

— Какую роскошь? — переспросила я, ничего не понимая.

— Пойдёмте, пойдёмте, мадам Жанна, я всё отнесла в вашу комнату, — схватив меня за руку, Агнес потянула меня к лестнице, ведшей на второй этаж. Я, ведомая любопытством, устремилась вслед за ней.

– Боже мой, какая красота! — воскликнула я, увидев ещё с порога комнаты разложенное на кровати бархатное платье тёмно-зелёного цвета, рядом лежала шляпка в тон наряду с большим пушистым белым пером и хлыст, рукоятка которого была инкрустирована зелёным малахитом.

— Но как я могу это принять, это же неприлично. — вертя в руках шляпку, сказала довольно я, направляясь к зеркалу, чтобы её примерить.

— Вот ещё, глупости, — фыркнула Агнес, — вы, мадам, вдова, а вдове многое прилично, а давайте платье примерим.

— Говоришь, прилично? — любуясь на себя в зеркале, ответила я, улыбаясь. — А давай!

— Ой, мадам Жанночка, я мигом! — взвизгнула радостно Агнес и, подбежав ко мне, стала умело расшнуровывать корсет на моём платье.

– Мадам, вы великолепны, глаз не отвести, — восхищённо произнесла Агнес, опускаясь на край кровати. Её взгляд, полный благоговения, скользил по моему облику, словно пытаясь запечатлеть каждую деталь.

Я медленно отстранилась от зеркала, чувствуя, как его отражение продолжает удерживать моё удивлённое внимание.