Чтение онлайн

Хал прошел следом за ней в небольшую столовую, где стоял стол с четырьмя стульями. Мойра постучала по хрустальному стеклу симпатичного шкафчика для посуды:

– Хм. Ее вкусы подороже моих. Я себе такой посуды не позволяла. Они прошли в холл, окна которого выходили на фасад.
– Если это моя квартира, - сказала Мойра, - то спальня должна быть здесь.

Они переступили порог соседней комнаты и застыли.

А Хал еще думал, что Мойра не из тех женщин, которые вопят.

Тело лежало, наполовину свесившись с кровати и упираясь в пол головой и плечами. Рядом с тумбочкой валялась разбитая лампа. Длинные вьющиеся иссиня-черные волосы склеились от крови.

Темнее, чем у вас, сказал продавец...

На среднем пальце левой руки поблескивало красивое обручальное кольцо с семью бриллиантами.

Хал быстро обошел кровать и потянулся к трубке телефона, но его остановил резкий возглас Мойры:

– Что ты собираешься делать?

– Звонить в полицию, конечно!

– Прекрати! Вечно тебя тянет звонить в полицию. Положи трубку, сотри свои отпечатки и ступай на кухню.

– Но почему...
– начал было он, плетясь следом, как мальчишка.

– Заткнись!

Когда они оказались на кухне, Мойра отыскала в выдвижном ящичке лист оберточной бумаги, уселась за стол и начала набрасывать какую-то схему, сосредоточенно хмуря брови.

– Пока я разбираюсь, можешь сварить кофе. Кофеварка там, возле плиты. Просто воткни ее в розетку.

Хал молча выставил на стол сливки, сахар, чашки и блюдца, потом уселся рядом с ней. Мысли в его голове вертелись, словно огненное колесо во время фейерверка на День независимости. Мойра оторвалась от листка бумаги и взглянула на его унылую физиономию.

– Пожалуй, я была с тобой несколько грубовата, - негромко призналась она и быстро чмокнула его в щеку. Потом постучала по столу тупым концом карандаша.
– Смотри. Мне кажется, это должно выглядеть так.

Она разделила лист на три колонки, обозначенные "Никсон", "Кеннеди" и "Сьюзен Б. Энтони". Колонки соединялись стрелками.

– Взгляни, - начала она, - вот это ты - Хал-1. В своем мире ты купил кольцо за наличные и подарил его Мойре, которую тоже назовем "первой".

– Можешь и дальше называть ее "леди Макбет", - пробормотал Хал.

– Мойра-1, - продолжила она, не обратив внимания на его слова, вернула тебе кольцо, и ты помчался в "Голубой бриллиант", чтобы вернуть деньги. А по дороге каким-то образом перебрался сюда, в третью колонку.

– Допустим...

– Белокурую бестию мы назовем Хал-2. Он дал мне деньги, так что назовем меня Мойра-2. Я купила кольцо. Потом мы поссорились, и я поехала в "Голубой бриллиант", чтобы возместить хотя бы часть денег, и тоже угодила в третью колонку.

Она сделала паузу. Хал промолчал.

– Хорошо. В мире третьей колонки живут Хал-3 и Мойра-3. Он купил кольцо в рассрочку, и на этой шаткой финансовой основе они поженились. А поскольку третья колонка соответствует этому миру, то запись о покупке имеется в "Голубом бриллианте".

– Правильно.

– Но вот тут-то и начинается чертовщина. Больше не должно быть никаких Халов и Мойр. В тех трех мирах, которые мы пока обнаружили, для четвертой Мойры и четвертого Хала попросту нет места. Три вселенные, три Мойры, три Хала... да, я приняла твое фантастическое объяснение, как единственное разумное - на настоящий момент. Но если нет четвертой пары, то откуда взялся второй чек в "Голубом бриллианте" и...
– спокойный голос Мойры дрогнул, - ... и та несчастная девушка в спальне?

– И, следовательно, ее тоже зовут Мойра. У нее на пальце такое же кольцо с бриллиантами.

– Да. Господи, верно, - печально произнесла Мойра.

– А вдруг есть и четвертая вселенная, родной дом Мойры-4 и Хала-4?

– Сомневаюсь. Иначе те два чека не оказались бы в одной вселенной и в том же самом ювелирном магазине. Помнишь, ведь у продавца не было чеков после твоей или моей покупки за наличные, значит, эти чеки остались у нас дома - в Никсонленде и Кеннедиленде.

Хала ее объяснение не удовлетворило:

– Нет, слишком много неясностей. Кто ее убил? Возможно, Хал-4. А может, и не он. Она - и ты - выбрала для жилья не очень-то благополучный район, и ее мог убить обычный вор.

– Обычный вор не оставил бы на пальце кольцо. Нет, тут что-то не стыкуется. Если честно, то страшно.

– Тебе?!
– Вопрос прозвучал как комплимент, и она приняла его, слабо улыбнувшись.

– Нет, то был не вор, - повторила она.
– Но и не Хал-4.

– Кто же тогда?

– Вот это меня и пугает. Нарушается принцип достаточности. ТРИ мира и ЧЕТЫРЕ Мойры. Ты в детстве играл в игру под названием "Поездка в Иерусалим"?

– Мы ее называли "Музыкальные стулья".

– Ясно, значит, ты не ходил в баптистскую воскресную школу. Ну помнишь: убирают один стул, музыка останавливается, и все бегут занимать места. Тот, кому не хватает стула, выбывает из игры.

– Боже милостивый!

– Вот именно. Боже милостивый. Кто-то старается подвести баланс в бухгалтерских книгах Вселенной, и это ему почти удалось.

– Прекрасно сказано, м'с Мэдисон.

Знакомая невозмутимость голоса наполнила их ужасом. Они резко обернулись к двери в холл. В проеме, все в том же неброском сером костюмчике, стоял продавец из ювелирного магазина. Одну руку он держал во внутреннем кармане пиджака.

– Я задолжал вам объяснение, - продолжил он едва ли не виноватым тоном.
– Есть математическое понятие, известное как "теорема Геделя"...

– А-а!
– воскликнула Мойра, словно нашла разгадку. Халу, однако, понятнее не стало, и он даже в столь напряженный момент не удержался от удивленного вопроса, адресованного себе: "Неужели эта женщина ко всему прочему еще и закончила математический факультет?"

– К сожалению, у нас нет доски, - сказал продавец профессорским тоном.
– Есть несколько нематематических способов выразить великое озарение Геделя, но все они не очень наглядны. Одна из подобных формулировок гласит: невозможно создать логическую систему, полностью объясняющую себя. Всегда найдутся феномены, которые она не объясняет.

Если бы мы имели дело лишь с одной Вселенной, это уже породило бы достаточно трудностей. Когда же речь заходит о двух или более вселенных, то взаимодействие этих остаточных феноменов угрожает структуре самой РЕАЛЬНОСТИ...

Хал попробовал приблизиться, но рука гостя, спрятанная в кармане пиджака, предупреждающе шевельнулась. Продавец плавно и вежливо продолжил:

– Позвольте объяснить это следующим образом. Взаимодействие между вселенными номер один, два и три напоминает то, что существует в музыке между доминантным тоном и гармониками. Любое нарушение этого взаимодействия, например, появление четырех Харольдов Джорбергов или четырех Мойр Мэдисон там, где есть место лишь для трех, приводит к диссонансу. И подобный диссонанс может полностью разрушить "музыку", что ставит под угрозу существование самого Космоса.