Чтение онлайн

–  Да ты не бойся… Камень как камень - лежит себе во мху и никому вреда не причиняет. Я еще мальчишкой был, а он лежал. Болтали: архангел Михаил шел по болоту, приустал, на камень рукой оперся и след оставил… По праздникам ходили к болоту и на камень молились с берега. В трясину не лезли: хоть камень и святой, но боязно: засосет - и никакого архангела не докличешься… А старики поумнее другое говорили. Может, тоже врали - не знаю. Будто давным-давно не болото, а озеро было. На одном берегу наш народ жил, на другом - чужие. Съедутся на челнах - и ну драться, топить друг друга. А потом порешили поделить озеро. Провели границу по камню - он и тогда из воды высовывался. Вырубили на нем руку - мир, мол, на веки вечные. Хорошо зажили! Наши приплывут ночью, оставят на камне свои подарки. Приплывут на другую ночь, а подарков уж нет - вместо них гостинцы с того берега лежат.

–  А после?
– спросил Санька.

–  После? Заросло озеро, заплыло. В болото превратилось. Люди породнились, и стал один народ - русский. А от тех времен только камень-следовик остался.

Долго еще дед Евсей рассказывал Саньке всякие легенды. Старик любил родной край и хорошо знал его. Но ничего похожего на дерево с кольцевым наростом он не встречал ни в лесах, ни на болоте. А про непонятное слово «белоус» Санька не спросил - опасался, что дед заподозрит неладное. Старик и так почувствовал что-то и на вопрос, по какой дорожке ходили раньше к болоту, неохотно показал рукой в сторону леса.

–  Ты не вздумай, - предупредил он.
– Ее и не найдешь - заросла. Никто не ходит в ведьмячье царство. Оттуда по ночам - то визг, то плач, то скрежет зубовный, а то и труба иерихонская! Услышишь - по коже мороз так и дерет!

–  В архангела не веришь, а в ведьму веришь!
– подзадорил старика Санька, надеясь выпытать еще что-нибудь полезное.

Дед Евсей вздохнул и сказал доверительно:

–  Нет, Санюшка! И в ведьму не верю…

–  А что ж тогда про визг и скрежет говоришь?

–  Что слышал, то и говорю… Медведь кабана задерет - вот и визг. Как шилом в ушах сверлит. А когда затрубит за лесом, - это лось в беду попал. Провалился в окно на болоте - и кричит, зовет, да таким голосом, что все в тебе наизнанку выворачивается. Был бы помоложе, схватил бы веревку - и туда.

–  А мины?
– не вытерпел Санька.

–  На доброе дело пойдешь - на мину не наступишь.

–  Мне говорили, что пастух у вас подорвался. А ведь он корову спасал!

–  Не так было, - возразил старик.
– Он не спасал, а испугался: недоглядел - отвечать за корову придется! И понесла его нелегкая в другую сторону. Вот и нарвался.

–  Ну, а на фронте?
– не унимался Санька.
– Там на минах подрывались часто!

–  Подрывались, - согласился дед.
– Только на войне счет иной. Там смерти выбирать некогда: косит и правого и виноватого. Слепа она и глуха на войне… А только и там правый да добрый верх берут.

Лес за пасекой посинел. Стволы деревьев точно сдвинулись в сплошную стену. Сгущались сумерки.

Санька слушал немудреные рассуждения старика и смотрел на этот таинственный лес, по которому бежала где-то неприметная заросшая тропинка, ведущая к болоту.

«Были сборы недолги…» - тихонько насвистывал Санька, возвращаясь домой.

В РАЗВЕДКЕ

Принимать силосную траншею пришли Санькин отец и председатель колхоза.

Ребята встретили их так, будто ничего особенного не произошло. Но они только внешне были спокойны и сдержанны, а на самом деле чувствовали небывалый прилив сил. Им казалось, что вместе они могут все! Что-то крепкое, властное и бесконечно дорогое объединяло их сейчас.

Санька испытывал раскаянье. Ему даже стало стыдно перед друзьями. Как обрадовались бы ребята, если бы он вдруг рассказал о рисунках в тетради, о камне-следовике! Собрались бы все в штаб, заперли дверь и долго обсуждали бы, как поступить. Осторожный Мишук сдерживал бы ребят. Гришка - тот голосовал бы за любое самое отчаянное предложение. Кричал бы и Санька, рассчитывая на молчаливое согласие Семы, на привязанность Вовки и даже на единственный голос команды Гени Сокова.

Представив все это, Санька заколебался. Было мгновение, когда он уже решил во всем признаться ребятам.

Пока в Саньке происходила внутренняя борьба, председатель и агроном медленно шли по дну траншеи и придирчиво осматривали ее. Ребятам бояться было нечего. Они честно выполнили работу и знали, что упрекнуть их не в чем, - траншея сделана по всем правилам.

Короткая заминка произошла на месте старой силосной ямы. Председатель многозначительно притопнул ногой, взглянул с каким-то загадочным выражением на Санькиного отца и постучал косточками пальцев по деревянной обшивке.

Мальчишки замерли. Как раз тут был найден футляр с автоматом и патронами.

–  Здесь?
– спросил Павел Николаевич, приподняв голову, чтобы видеть лица ребят, стоявших наверху.

–  Ч-чего здесь?
– спросил Вовка - Здесь яма была,- произнес он с притворным безразличием.

–  Я про яму и спрашиваю!
– сказал председатель и, еще раз переглянувшись с агрономом, пошел дальше.

Все, что было потом, заставило ребят забыть этот подозрительный случай. Председатель и агроном поздравили усачей с окончанием работ и долго считали, сколько вынуто кубометров земли.

Один Санька запомнил двусмысленный вопрос и многозначительное переглядывание. Как раз это и вынудило его отбросить благие намерения - рассказать ребятам о своих открытиях. «Отец и председатель что-то знают!
– решил Санька.
– Надо торопиться! Некогда обсуждать со всеми! И автомат нужно перепрятать! Баня - разве это место…»

–  Придется вас премировать!
– сказал Павел Николаевич, закончив подсчет кубометров.
– Но за вами есть еще дельце! Помните? Два дня отдохнете и…

–  Электропроводка?
– вспомнил Мишук и подмигнул Саньке.

–  Справитесь?
– спросил председатель.

–  Справимся!
– весело закричали ребята.

Кричал и Санька. «Два свободных дня!
– подумал он.- Везет! Завтра же махну на болото!»

Спал Санька в ту ночь плохо: в голову лезли мысли одна приятнее другой. Камень-следовик он, конечно, найдет сразу! Ведь на него с берега молились - значит, издали видно. А дальше… Дальше Санька знал, что делать! Он нанесет на бумагу лес, болото, ориентиры, тропу. Придет с картой в штаб, выложит ее перед удивленными ребятами и скажет небрежно: «Я тут наметил, где искать следы Димы Большакова. Мишук, назначай, когда пойдем. Поведу я!» Тут он посмотрит на Катю, на младших усачей и добавит: «Команду Гени Сокова возьмем - я обещал! А девчонок брать не стоит. Места гиблые, зверья полно. Автомат надо прихватить. Мишук, выдай десять патронов! Я за все отвечаю!»

Подумав об автомате, Санька вспомнил, что стоило бы его перепрятать. «Не взять ли автомат с собой? По дороге бы и запрятал в лесу!…» Эта мысль понравилась ему. Смущало одно - договоренность с Гришей. Но тут же нашлось оправдание: «Перепрячу, а как вернусь, - скажу и сведу на то место… Он радоваться должен: в лесу - не то что в бане! Никто не возьмет!»

Заснул Санька под самое утро, да и то часа на два.

Рассвет только подкрадывался к деревне с востока, а Санька уже открыл дверь бани. На цыпочках подошел он к окну, наклонился, просунул пальцы в щель и приподнял третью от стены половицу. Пахнуло сыростью. Санька посветил фонариком, ожидая увидеть волнующий блеск металла. Но автомата не было. Санька сунул руку под пол и пошарил под другими досками. Пальцы нащупали жестяную банку. Он оттолкнул ее в сторону и присел на перевернутую половицу. Было обидно и не хотелось верить, что Гришка мог поступить так нечестно.