Чтение онлайн

–  Сейчас меня!
– шепнул Вовка.

–  Владимир Груздев!

Вовка вскочил.

–  Как твои задачи, которые ты обещал решить летом?

–  Решаю, Мария Петровна! Честное слово, решаю!

–  Покажи правую руку.

Вовка растопырил пальцы. На среднем сбоку, в том месте, куда ложится перо, виднелось чернильное пятно.

–  У меня больше вопросов нет, - произнесла Мария Петровна,- Я готова ответить на ваши.

Ребята облегченно вздохнули. Теперь можно было приступить к самому главному. И Мишук прямо спросил учительницу, знает ли она что-нибудь о Диме.

Мария Петровна помнила всех своих учеников, где бы они ни находились.

–  Славный был мальчик!
– сказала она.
– А в отношении слухов, я уверена - ложь! Кто знал Дмитрия, тот не поверит этой клевете!…

Учительница надела на нос старомодное пенсне и посмотрела в окно, припоминая далекие довоенные годы.

–  Дмитрий был не в ладах с математикой… Мы не раз с ним ссорились, прежде чем он оценил ее по достоинству. И с вами мира не будет, пока вы не почувствуете вкус к математике! В наше время…

Мария Петровна села на своего конька и могла бы говорить о математике до самого утра, но, заметив, как поникли ребята, она понимающе улыбнулась.

–  Ладно, не буду. Каникулы еще не кончились… Только один пример - с тем же Большаковым.

Это вполне устраивало ребят. И перед ними раскрылась маленькая страничка из биографии Димы.

Большаков был из тех мальчишек, которые с ранних лет определяют свою будущую профессию. Он хорошо играл на гармошке, потом на баяне, но стать музыкантом не собирался. Дима твердо верил, что будет мелиоратором. В колхозе до войны не многие знали, что скрывается за этим словом. А из всех возможных мелиоративных сооружений в деревнях встречалось одно - канава. Почему у Большакова появилась тяга к этой профессии, никто не мог объяснить.

Дима строил запруды на Болотнянке, делал стоки у коровников, установил на чердаке бак для дождевой воды и провел трубу к умывальнику. И еще он любил географию, а математику и физику учил кое-как: думал по-наивности, что эти науки мелиоратору не нужны. Мария Петровна не прощала пренебрежения к своему предмету и упорно воевала с Димой.

Он постоянно носился с какими-то картами, а в седьмом классе удивил учителя географии подробным планом болота за Усачами. Географ похвалил Диму и поинтересовался, почему тот выбрал именно болото.

Разговор происходил после уроков рядом с учительской комнатой. Подошла Мария Петровна, а Большаков горячо, убежденно доказывал, что болото можно осушить. Для этого он и чертил карту.

–  Как ты думаешь, сколько в болоте воды?
– спросила Мария Петровна.

–  А это неважно!
– ответил Дима.
– Надо расширить и углубить русло Болотнянки - и вода сама вытечет постепенно!

–  На сколько углубить и расширить?

–  Чем больше, тем лучше! Скорее осушится!

–  Значит, ты хочешь работать вслепую! Как крот!
– жестко сказала Мария Петровна.
– Я предполагала, что ты задумал серьезное дело! Можно было бы в правлении поговорить - земли колхозам очень нужны!… А у тебя - пустая фантазия! Маниловщина! Цифры, цифры давай!

И Мария Петровна отошла.

–  Ничего не скажешь - правильное требование!
– произнес учитель географии.
– Дело серьезное, и подход серьезный должен быть!

Дима обиделся, но обида не заслонила главное. А оно заключалось в том, чтобы подкрепить свою мысль математическими расчетами. Задача непосильная для самого блестящего ученика седьмого класса, а тем более для Димы. Но он был настойчив и засел за учебники по геометрии и алгебре.

В восьмом классе Большаков догнал ребят и даже ушел вперед - стал заглядывать в программу девятого и десятого классов. А на весенних экзаменах Дима второпях вместо квадратного корня написал на листке контрольной работы знак интеграла. Мария Петровна поняла, что ее ученик добрался до высшей математики, и в порыве радости вывела жирную пятерку с плюсом…

–  Верю, - сказала учительница усачам, - если бы не война, Дмитрий сделал бы расчеты по осушению болота!

–  А той карты… не сохранилось?
– спросил Санька.
– Иль, может, тетради какие?

–  Карты у меня не могло быть, а тетради… - Мария Петровна посмотрела куда-то вверх.
– Возможно… На чердаке. Там архив всякий… Давно надо бы разобраться!

Ребята повскакали со скамеек.

–  Разрешите, мы вам поможем!
– воскликнула Катя.

–  Тихо, дети! Тихо! Я понимаю ваше нетерпение! Сейчас подымусь наверх и посмотрю, а вы пока идите в сад - погуляйте.

–  А Плюс?
– спросил Вовка.

–  Плюс верит людям и никогда на них не набрасывается.

–  И ночью?

–  Ночью он спит у моей кровати.

Вовка и Санька смущенно переглянулись.

Весь приусадебный участок Мария Петровна заняла под цветы. Особенно много было роз: красных, белых, черных - всяких.

Ребята разбрелись по саду. А Плюс, как радушный хозяин, расхаживал между клумбами и будто показывал, где растут самые редкие сорта роз. Но цветы сейчас не привлекали ребят. Найдет учительница что-нибудь или не найдет - эта мысль волновала каждого.

Ждать пришлось недолго. Архив у Марии Петровны был в порядке. Тетради учеников, устаревшие учебники, письма - все это хранилось в большом сундуке, который стоял на чердаке с довоенного времени. Слой за слоем из года в год накапливались здесь всякие бумаги. На дне, среди пожелтевших тетрадей, Мария Петровна нашла контрольную работу Димы с жирной пятеркой и пару его тетрадок с домашними заданиями.

Не трудно понять, с каким чувством прикоснулись ребята к этим тетрадям. На одной из них было написано: «Дмитрий Большаков, ученик 7-го класса Обреченской школы» Надпись на другой отличалась только классом - Дима перешел в восьмой класс. Но внутри это были совершенно разные тетради. Первая пестрела поправками, сделанными твердой рукой Марии Петровны. Отметки не превышали тройки. Вторая отличалась чистотой. Помарки встречались редко, а к концу они совсем исчезли.

Ребята больше рассматривали тетрадь восьмого класса. Она переходила из рук в руки. А вторая тетрадь, с двойками и тройками, осталась у Саньки. Он перелистал ее до конца и на последней странице увидел странные знаки. В нижнем углу была нарисована ладонь с пятью пальцами, чуть выше - крутая горка с елками, еще выше - что-то вроде дерева с большим кольцевым наростом на стволе. Все три значка соединялись пунктирной линией, которая тянулась до верхнего обреза страницы. Вдоль пунктира выше дерева было написано незнакомое слово: «белоус».

У Саньки захватило дух. Кто-кто, а уж он-то в таких делах ошибиться не мог! Он сразу догадался, что это не простые рисунки. Пунктир - это тропа, а пальцы, горка и дерево с наростом - ориентиры.

Санька захлопнул тетрадь и присоединился к остальным ребятам, которые рассматривали контрольную работу с жирной пятеркой.

–  Это и есть интеграл?
– спросил Гриша, указав на завитушку, отдаленно напоминающую знак параграфа.

Учительница что-то ответила, но Санька не слышал. Он думал о своем открытии. Убедившись, что никто на него не смотрит, Санька вырвал страницу с рисунками и спрятал в карман. Он решил пока никому не рассказывать о находке.