Чтение онлайн

— Она будет, — сказала Роза убежденно.

— А почему вы не хотите, чтобы я стала женой вашего отца? Вы боитесь, что я отниму у него любовь к вам? И место в его сердце? Это просто невозможно…

— До матери нам нет никакого дела, — перебила Роза возбужденно. — Она говорила, что меня она совсем не хотела. Все дело в том, что мы вас любим. И мы не хотим, чтобы с вами случилось то же самое, что и с нашей матерью. Я думаю… Ей с нами не повезло. Мы это поняли. Но если с вами случится что-нибудь… Мы будем ненавидеть нашего отца, ведь правда, Пен? Да, будем его ненавидеть.

— Бог мой, о чем вы говорите?

Я была уверена, что неверно поняла слова девочки, и посмотрела на Пена, ища у него поддержки.

— Ваш отец не имеет ничего общего со смертью вашей матери. Он же был в это время в плавании, когда ее убили.

— Вы тоже знаете, что она была убита, — пробормотала Роза и вновь захныкала. — Но это было неумышленно. Она его так довела, что у него больше не было сил терпеть. Он ударил ее, и она упала с кресла-каталки. Он опрокинул на нее кресло и исчез.

Это просто кошмарный сон, убеждала я себя. И откуда и у них такая уверенность?

— Вы видели, — мой голос задрожал, — вы видели сами, как он ее убил? Почему он ее ударил? Почему? Говорите!

Пен начал говорить.

— Мать сказала, что с нее довольно терпеть эту жизнь на болоте. С ним и двумя проклямыми озорниками. И что между ними все кончено. Поэтому отец ее и ударил. А мы хотели навестить мать тайно, без ее ведома. Но мы не могли пройти к ней, потому что родители спорили. То есть спорила она. Он был в своей морской форме и выглядел так, словно в большой спешке доскакал из Плимута в Лондон.

— А ты уверен, что это был твой отец? Форма с накидкой — это всего лишь форма с накидкой.

Роза уверенно кивнула головой.

— На нем была большая шляпа. Он ее носит, сколько я себя помню. Она совсем немодная. Такие сейчас уже давно не носят.

Слова Габриэллы о ее детях шокировали меня, и мне был совершенно понятен гнев капитана. Но не могли ли дети ошибиться? Да и видели ли они его лицо, или?.. Ох уж эта накидка! И человек сегодня в саду, был в накидке. И почему только я должна обо всем этом думать? Лучше бы всю жизнь оставаться в неведении.

— Что же нам делать? — спросила жалобно Роза.

Разочарование в ее словах резануло меня по сердцу. Я обняла обоих детей и попыталась продемонстрировать им уверенность, которой у меня самой не было.

— Вы должны забыть о том, что вы видели в тот вечер. В этом нет полной ясности. Помните об этом, и рано или поздно мы узнаем правду, что человек в накидке был не ваш отец, а кто-то другой…

— Кто? — спросил Пен.

— Этого мы пока не знаем. Но узнаем со временем.

— А узнаем ли мы про это? — Пен полез в карман своей потертой жилетки из кожи. Сияющая вещица лежала на его ладони. Бриллиантовая сережка.

— Где ты ее нашел? — воскликнула я возбужденно.

— В комнате отца, когда я ходил за бренди для вас.

— Кто-то подбросил ее туда, чтобы обвинение пало на него, — проговорила я быстро, чтобы оправдать Николаса. — Ты нашел там и другие драгоценности? Где она лежала?

— У меня не было времени, чтобы осмотреться. А сережка лежала прямо напротив потайной двери в комнате отца. Может, он спрятал драгоценности в потайном ходе, а сережку уронил в спешке.

Я была просто ошарашена.

— Спрячь пока эту вещицу, Пен. Спрячь в надежном месте. Мне нужно время, чтобы подумать. Завтра утром я буду знать, что нам делать дальше.

В данный момент я понятия не имела, что предпринять. Я знала только, что должна разрушить обвинения детей против Николаса.

Пен взобрался на стул и забросил сережку на верхнюю полку шкафа. А затем посмотрел на меня неуверенно и вопросительно.

— Вот увидите: все прояснится, — заверила я детей, хотя сама совсем не была в этом уверена. — Вор хотел, чтобы мы подозревали твоего отца. Разве вам это не понятно?

Они кивнули головами в знак согласия. Роза прижалась ко мне, и я нежно поцеловала ее в лоб.

— Спокойной ночи, моя дорогая, — проговорила я. — И не грусти, пожалуйста. Мы наверняка скоро узнаем всю правду.

— Но мы же видели все своими глазами, — воскликнул Пен нетерпеливо. — Мы можем лищь узнать, почему он это сделал. Хотя, в принципе, мы знаем даже и это. Мы ни в чем не упрекаем отца. И никогда не упрекали. — Он робко взглянул на меня. — Мы хотим только, чтобы он не сделал вам ничего плохого. Обещаете нам, что вы не выйдете замуж за него, пока не убедитесь, что он не обидит вас?

Я с легкостью заверила их в этом, потому что он не обещал на мне жениться и не предлагал мне своей руки.

Они вроде бы успокоились и отправились в свои комнаты.

Через некоторое время я услышала, как в коридоре мисс Эмилия пожелала Николасу спокойной ночи. Потом раздался стук в мою дверь.

Я открыла и остановилась у двери. Передо мной стоял капитан Брендон. Просьбу пропустить его внутрь я решительно отклонила. Мы и так себя достаточно скомпрометировали. Тогда он поинтересовался, как я справляюсь с детьми,

— Дети ни в чем не виноваты, — объяснила я ему. — В этом вы можете быть совершенно уверены.

Он нахмурил лоб.

— Я хотел бы быть в этом так же уверен, как и вы. Вы ведете себя так, словно знаете что-то, чего не знаю я.

— Можно задать вам вопрос? — спросила я, глубоко вздохнув.

— Давайте!

— Были ли вы Англии, когда умерла ваша жена?

Он был заметно удивлен.

Я полагала, что он будет искать какие-нибудь оправдания, но он только сказал:

— Конечно же, нет. Это вас удивляет? — добавил он иронично. А затем: — Еще вопросы будут?

— Не видели ли вы в этом доме драгоценностей де Саль? — продолжала я холодно.

Он с минуту изучающе смотрел на меня, прежде чем холодно произнес:

— Нет. До сих пор нет. Но, очевидно, меня подозревают в их воровстве.

— Нет-нет! — возразила я порывисто. — Я только хотела услышать это от вас. И только!

— Теперь вы это услышали.

Еще ни разу он не разговаривал со мной таким ледяным тоном. И его вежливый поклон был для него нехарактерен.

— Спокойной ночи, — пожелал он мне. — Мне кажется, что я должен сейчас дать вам время, чтобы к завтраку вы подготовили новые вопросы.