Чтение онлайн

— Черт тебя подери, Эмми, тебе обязательно везде нужно сунуть свой нос?

Мисс Эмилия задрала подбородок и холодно произ­несла:

— Я понятия не имела, что могу помешать. Я только подумала, что тебе будет интересно узнать, что повар кормит какого-то грязного старика, который — насколь­ко я смогла понять — живет в саду. И повар утверждает, что это чудище хочет выращивать в саду овощи. Этот человек — революционер, якобинец.

— А я уверена, что это не так, — возразила я спокойно и бесстрашно, чтобы переиграть окончательно мисс Эмилию. — Этот человек сам боится якобинцев. Он опасается до сих пор, что они отрубят ему голову.

— Я просто не могу на него смотреть, — был единственный аргумент Эмилии. — Он болтается по саду, как злой дух. Мне кажется, он способен на все.

— Хорошо, я взгляну на него, — пообещал капитан.

Он улыбнулся мне и, еще на мгновение задержав мою руку в своей, вышел из комнаты широкими шагами.

Так завершилось одно из важнейших мгновений моей жизни. Я чуть не рассмеялась во весь голос, но это был бы не радостный смех.

Из дверей я наблюдала, как Эмилия торопилась за Николасом Брендоном, пытаясь шагать с ним в ногу. Язвительный смешок заставил меня обернуться.

Оба ребенка стояли в дверях комнаты Пена. Как только капитан и мисс Эмилия скрылись из виду, Пен на цыпочках подошел ко мне.

— Ливия, пока отец охотится на старое пугало, мы можем осуществить ваше предложение, — высказался он вкрадчиво.

Я не сразу поняла, о чем говорит Пен, потому что мои мысли витали вокруг Жиро. Не следовало ли мне прийти ему на помощь?

Пен потрогал рукав моего платья и возбужденно подошел к двери.

— Мы с Розой можем вам помочь. Мы можем открыть задвижку.

— Но если там действительно нечисть или крысы… Нет, вы можете пострадать. Лучше посмотрим завтра утром.

— Как хотите. Но тогда уже ничего нельзя будет установить.

Возможно, он и прав, но мне не хотелось брать на себя ответственность.

Роза кивнула и прошептала что-то брату на ухо. Пен поспешил к ней. Они придвинули голову к голове и о чем-то довольно долго шептались, пятясь к выходу, пока не закрыли за собой двери.

Спустя некоторое время мне принесли заказанный чай, а через полчаса я окончательно улеглась спать, предварительно проверив задвижку на потайной двери и бросив последний взгляд в окно.

Я еще не успела заснуть, когда капитан и мисс Эмилия прошли мимо моей двери. Я с усмешкой слушала комментарии капитана по поводу преследова­ния Жиро.

— Он убежал, потому что ты его напугала. Ты закричала, словно ребенок в возрасте Розы. У тебя что, совсем нет самообладания? Мне кажется только, что он малость не в себе. Хотя, если бы я скрывался в «Голубых Болотах» столько времени, сколько он, то наверняка бы тронулся рассудком. Ах, как я буду счастлив, когда здесь можно будет открыть школу.

Мисс Эмилия говорила так тихо, что ее слов я разобрать не могла, но по ответу Николаса поняла, что она пыталась его на меня натравить.

— Она вовсе не фальшивая, — ответил он резко. — Взгляни только, как сильно изменились дети с ее появлением здесь.

Хлопнули две двери, и наступила тишина.

Я погрузилась в девичьи мечты. Наступила тишина.

Было все еще темно, когда я была разбужена посторонним шумом: какое-то шуршание, обрывки разговора и короткий вскрик, очень похожий на голос Розы. Я не сразу со сна вспомнила про потайную дверь. И лишь спустя некоторое время сообразила, что Роза и Пен решили все-таки не отступать от своего намерения.

Я так разволновалась, что дважды роняла свечу, пока ее зажгла. Босиком прокравшись к комоду, я прижала ухо к деревянной стенке.

— Пен, Роза! — прокричала я взволновано. — Где вы там?

Пока я не знала, что с ними произошло, мне не хотелось с ними ругаться, хотя они этого и заслужили.

В ответ раздались сильные удары, какие-то звуки и стон, от которого кровь стыла в жилах.

Я быстро откинула в сторону задвижку, и в то же мгновение на меня чуть не налетел Пен. Он выглядел, как трубочист. Роза, подвывая, плелась за ним.

— Я так испугалась! — проговорила девочка и, свернувшись калачиком, улеглась на ковре.

— Ты, дитя! — произнес ее брат. — Он бы тебе ничего не сделал. Он испугался больше, чем ты.

Я переводила взгляд с одного ребенка на другого, а затем заглянула в черную тьму; Вдали горел слабый огонек, освещая крутые ступени, уходящие в темноту, а невдалеке от входа вырисовывалась большая, темная куча.

— Там еще кто-нибудь есть? — спросила я Пена строго.

Он ухмыльнулся, и его белые зубы засияли на грязном лице.

— Один помешанный, — доложил он гордо. — Он весь зарос волосами и кричал, когда мы приближались к нему с лампой. Создается впечатление, что, живя так долго в темноте, он превратился в крота.

— Мы проследовали за ним до самого верха, — добавила Роза, которая уже пришла в себя.

Вероятно, ребята обратили в бегство бедного старика Жиро. Или он тоже шляется по ночам за этими стенами?

Я наклонилась над потайным ходом и мягко проговорила:

— Господин Жиро! Выходите, это я, ваш друг!

— Нет! Нет!

Он засопел, и в какой-то момент я разглядела его всклокоченную голову, но сразу после этого он закрыл лицо руками. Казалось, что он плачет, но, когда я захотела приблизиться к нему, он ткнул пальцами в глаза и прокричал:

— Вы слепите меня!

Пен нетерпеливо подтолкнул меня.

— Свет режет ему глаза. Мы оставили свечку Розы Далеко внизу, потому, что старик сильно орал. Он совсем сдвинутый.

Жиро внизу вздыхал, стонал и сопел.

— Оставьте меня здесь поспать! Здесь темно и спокойно. Вы не принесете мне неприятностей, не отрубите мне голову?

Я не могла себе представить, как отгороженная лишь деревянной перегородкой от дикого, полусумасшедшего существа, я смогла бы заснуть. Но в этот момент я не могла ничего предпринять. Последнее слово было за капитаном. Я слегка опасалась, что он захочет отправить Жиро в один из домов для сумасшедших.

— Почему бы вам не спуститься вниз и не заснуть возле очага на кухне? — спросила я его. — А завтра мы подыскали бы для вас подходящее местечко.

Несмотря на все мое сочувствие, я все еще опасалась, что если его донимать, то он может стать опасным. Во время моего заключения у меня было достаточно времени для изучения подобных существ.