Чтение онлайн

Кристина замолчала. Дальше рассказывать было нечего.

Жан-Поль достал записную книжку, полистал.

— Вы уверены, что Гюстав вышел из дома в четырнадцать часов пятьдесят пять минут?

— Уверена.

— А вы знаете время и место, где был обнаружен труп?

Она покачала головой.

Жан-Поль придвинул свой стул поближе, достал из кармана пиджака карту местности Рамбуйе. Расстелив на столе, ткнул пальцем в деревню Мулэн.

— Вот ваша деревня и здесь ваш дом. А вот тут, где у меня поставлен крестик, был обнаружен труп или, как гласит официальная версия, был сбит пешеход Гюстав Гаро. Расстояние от дома до… назовем его местом происшествия… до места происшествия — десять или одиннадцать километров. Не меньше. По полицейскому протоколу трагедия случилась в пятнадцать часов сорок пять минут. Мог Гаро пройти или, что исключено, хотя бы пробежать это расстояние за сорок пять минут, да еще лесом? Не мог!

В глазах Кристины появился испуг.

— Что же тогда! Что все это значит? Скажите мне, Жан-Поль!

Жан-Поль прошелся по балкону.

— Моя версия такова. Гаро ступил на тонкий лед. Он напал на очень опасный для кого-то сюжет. Опасный, видимо, для тех, кто из-за Гаро мог потерять многое. Его решили убрать. И убрали. Но наследили. И оставшиеся следы должны нам прояснить всю аферу. Вот этим, Кристина, я и занимаюсь.

— Так его убили?

— Да, Кристина. Похоже, политическое убийство. Иного объяснения нет.

— Значит, его убили?!

— На мой взгляд, дело было так. В воскресенье Гаро позвонило какое-то весьма респектабельное лицо — отсюда и его выходной костюм в полоску — и попросило встретиться без свидетелей и сохранить встречу в тайне. Где? Лучше всего в лесу. Но тот, кто звонил, не поехал на встречу. Он лишь заманивал Гаро в лес. Вместо него прибыли профессиональные убийцы. Сделав свое, отвезли труп на тихий перекресток аллей лесопарка Рамбуйе и разыграли несчастный случай. Однако парень попался такой, который умеет постоять за себя, но это уже другая тема… Просто убить и оставить труп на дороге они не могли. Слишком заметной фигурой был Гаро. А вот несчастный случай очень подходил.

— Я ничего не понимаю, Жан-Поль.

— Поймете. Давайте продолжим. Что было в последующие дни? Но прошу вас, не упускайте никаких мелочей.

…Внезапная гибель мужа повергла Кристину в шоковое состояние. Она оцепенела, не в силах была даже плакать. Приходили какие-то люди, о чем-то хлопотали… Детей и родственников у них нет, и заботы о похоронах взяли на себя друзья и сотрудники журнала. Много добрых услуг оказали полицейские власти. Возле Кристины почти неотлучно дежурил один очень симпатичный молодой человек, специально, видимо, приставленный, чтобы облегчить формальности.

— Как зовут?

Кристина наморщила лоб, но, не вспомнив, позвала горничную.

— Софи, как имя, ну, того, из полиции, что нам помогал?

— Месье Курне, мадам.

Жан-Поль просиял, словно выиграл в лотерею то, что давно хотел.

— Так, так! И Клода арестовал, и для мадам Гаро он же — в утешение! Капитан что надо, на все руки.

— Кто арестовал, какого Клода?

Жан-Поль извинился.

— Простите, Кристина, я отвлекся. В этой драме несколько действующих лиц. Но не всех пока можно выпустить на сцену. Пусть каждый ждет своего часа. Продолжайте.

Месье Курне так и объяснил: ему поручено помочь вдове в тяжелые для нее дни. И она, конечно, подписывала какие-то бумаги, которые он приносил, не читая их, не вдаваясь в суть.

Но вот… Кажется, это случилось на второй день… Кристина полулежала в кресле и смотрела на портрет Гюстава. В голове — полная опустошенность. По квартире неслышно двигались люди. Или тени? Что-то двигалось и разговаривало. И через затуманенное сознание донеслось: «Кремация… Кремация состоится… Кремация готовится…»

Как? Почему кремация?!

Кристина позвала, и к ней бросилось несколько человек.

— Почему кремация? Он всегда был против. Он часто говорил, что если вдруг… случится, то… кремации не надо!

И все вокруг засуетились, зашуршали:

— Почему кремация?

— Кто распорядился?

— Кто решил?

Никто не знал, кто и почему решил, что Гаро нужно кремировать. И тут среди общего замешательства появился месье Курне и пояснил, что мадам Кристина Гаро сама распорядилась — кремировать, но, видимо, позабыла.

— Нет, — отвечала Кристина, — я такого не говорила никогда. Он всегда был против.

Все решили, что месье Курне что-то напутал и не так понял мадам Гаро. Однако он принялся доказывать, что лучше всего кремировать. Так продолжалось какое-то время: Кристина говорила «нет», а он с жаром переубеждал.

На Курне стали шикать — услужливый полицейский явно переступал грань.

От бессонных ночей и возникшего спора Кристине сделалось плохо, послали за доктором, и она не помнит, чем кончилась эта странная стычка. Но кремировать Гюстава не позволила.

— В каком морге хранился труп? — спросил Жан-Поль.

— В клинике Фош.

— Вы были там?

— Нет. Не могла. Не смогла.

Жан-Поль поднялся, поцеловал Кристине руку.

— Я покидаю вас, но еще не раз приду.

Жан-Поль хотел тут же ехать в клинику Фош, но на улице уже сгущались сумерки. Решив, что на сегодня хватит, не спеша направился к Триумфальной арке. Зажигались огни. Каменный свод арки, подсвеченный снизу, словно огромный магнит притягивал к себе вереницу машин, и они, как заводные игрушки, крутились вокруг разноцветным кольцом.

На Елисейских полях текли потоки людей, сияли витрины авиакомпаний, автомобильных магазинов, модных лавок. Жан-Поль занял столик на тротуаре, заказал лимонад и, отдыхая, рассматривал прохожих.

Публика на Елисейских полях особая — экстравагантная, праздная. В вечерние часы народу прибавляется, но не дела гонят людей в этот прогулочный уголок Парижа. Жан-Поль на свой лад разглядывает прохожих: приметив чем-то заинтересовавшего его человека, он следил за ним, пока тот не скроется, не затеряется в толпе. Случалось, что запримеченная фигура проходила мимо снова и снова.

В третий раз из толпы вынырнула рыжеволосая девица в высоких сапогах и голубых брюках-галифе, тесно облегавших круглый, как глобус, зад. Стремительная, с наклоном вперед походка и голубые округлости делали женщину похожей на воздушный шар — казалось, она вот-вот взлетит и повиснет в воздухе.

Дважды продефилировал мимо курчавый юноша с белоснежной болонкой на поводке. Собачка поминутно останавливалась, чтобы взглянуть на хозяина, и он одобряюще ей улыбался.

— Месье Моран? Добрый вечер, месье Моран!