Чтение онлайн

– Настолько интересная, что у нас тут привидения поселяются.

Я рассказала Анастасии Сергеевне о загадочных явлениях блондинки в соседней квартире.

Анастасия Сергеевна читала лекции по истории России и состояла членом клуба любителей старины.

– Что ж, Библия эти вещи допускает. Вы, наверное, знаете, что фантом Екатерины Второй после ее смерти многие видели. Приводят исторические факты из жизни некоторых знаменитых людей.

Один и тот же человек мог в одно и то же время находиться в разных местах, - поддержала разговор Анастасия Сергеевна.

– А на Руси жило поверье о так называемой белой бабе. Знаете, наверное? Она была вестницей судьбы, предсказывала будущее. Иногда умирающие видели смерть в образе женщины, одетой в белое. Может, блондинка и белая баба, схожие образы?

– В самом деле, мы еще очень мало знаем об этом мире. Все может быть. Я уже ничему не удивляюсь.

Я вспомнила: по поверьям, втыкали над матицей можжевеловую ветку, чтобы избавить себя от видения белой бабы. Кстати, подкова над порогом (Анастасия Сергеевна мне своим рассказом о предке напомнила) - прекрасный оберег!

Надо посоветовать соседке. Над нашим порогом подкова висела, хоть и самая обычная, из магазина, но белая баба нас не пугала.

– Ася и впрямь привлекательное сокращение, - сказала я, провожая Анастасию Сергеевну, - вот и компьютерщики его облюбовали.

– От чего я далека, так это от компьютера.

– Я тоже. Зато к природе близки!

Я почувствовала страшную усталость. Меня потянуло в сон. Легла пораньше, но заснуть что-то мешало. Я поняла, что меня так и тянет к распечатке сказки, которую мне сделал Саша. Саша не ложился, сидел за компьютером. Я включила ночник и принялась читать:

"Старичок с бугроватым носом, опускавшимся чуть ли не до нижней губы, продавал пучки колючих прутиков, перевязанных розовыми ленточками. Был он одет в добротный тулуп, лицо его словно поросло седым мхом, на носу красовались очки, из-под которых смотрели строгие глаза - синий и желтый.

Люди, спешившие в подземном переходе, не обращали внимания на продавца колючек, но Витя Серебряшечкин сразу перед ним остановился. Витя голенастый парень с рыжеватой бородкой и усами, которые растут клочьями в разные стороны. Взгляд у него пристальный, немного насмешливый. Он долго служил ветеринарным врачом в лесном заповеднике, ставил градусники оленям, делал клизмы лисицам, заставлял ежей принимать горькие порошки - дел у него хватало.

В то же время Виктор Сергеевич в душе был художником. Какой-нибудь нарост на ольхе он несколькими движениями острого ножичка превращал в забавную рожицу. Сухая березовая веточка оборачивалась пляшущим чертиком. Из лесных походов Витя приносил тяжелый рюкзак, набитый шишками, кусками коры, ветками. Художественные поделки Серебряшечкин щедро дарил знакомым и незнакомым.

Одна ехидная ведьмочка наградила Витю Серебряшечкина прозвищем Витя Ринар. Прозвище в заповеднике не привилось, поскольку работники его не слыхивали о французском художнике Ренуаре. Витю это прозвище потянуло на подвиги, он оставил свог пахнущее карболкой, лизолом основное ремесло и поехал в Москву художничать. В заброшенном подвале ветхого дома он оборудовал мастерскую с набором пил и пилок, топоров и топориков, буравов и буравчиков, шил и шилец. В старой часовенке Серебряшечкин поместил свою первую персональную выставку картин.

Человек, не сведущий в живописи, попав на выставку, приходил в недоумение: на одном полотне голые трехногие розовые дамы гонялись за испуганным фиолетовым ангелом, на другой - громадная зеленая крыса грызла оранжевую пятку желтого скелета, на третьей, - задрав в красное небо шесть голубых ног, летела в небеса кобыла с золотым нимбом вокруг головы. Большинство же полотен изображало мужчину, напоминающего самого Витю, конечно же, обнаженного, с крестиком, болтающимся на груди и непомерно большой пипишкой.

Вслед за любителями авангардной живописи на выставку потянулись иностранцы. Американец в ковбойской шляпе, белых брюках и красном пиджаке подолгу любовался каждым из творений Серебряшечкина и на прощанье выложил за шестиногую лошадь целых триста долларов, что очень обрадовало Витю. Но это было только начало, вскоре стала сбываться заветная Витина мечта построить себе собственный терем на опушке леса, в тех самых местах, где он лечил зверей, - Витя был мастер на все руки.

На краю березовой рощи Серебряшечкин расчистил кусок земли, заложил фундамент своего терема, разбил грядки и выкопал колодец, в котором чуть не утонул. И в один из дней, когда он спешил за город к своей стройке, он и натолкнулся в подземном переходе на продавца колючек. Витя остановился. Старичок взыскательно смотрел на него разноцветными глазами: оценивал настоящий ли это покупатель.

– Розы?
– спросил Витя Ринар.

– О, да!
– ответил старичок, и его синий глаз слегка улыбнулся: продавец смекнул, что покупатель настоящий.

– Почем?

– Пучок - рубль.

– Всего-то?
– удивился Серебряшечкин и хотел еще что-то спросить. Но едва он отдал рубль и получил связку колючек, как старичок исчез, словно шестиногая голубая лошадь в красном небе.

– Вот это да!
– пробормотал Витя Ринар, и ему мгновенно представилась другая картина: длинноносый старичок летит в облака, держа в руках по розе. Но это полотно он так и не написал, потому что наяву стали твориться еще более удивительные вещи.

Застилая крышу своего терема жестью, Витя скатился вниз, хлопнулся оземь и сломал два ребра, как определил живший неподалеку доктор Фролов. Это был далеко не старый врач, обладатель компьютеров для диагностики и старый Витин приятель. Доктор наставил на художника самый хитрый компьютер, напоил его настоем из секретной лесной травы, и через неделю Виктор снова сидел на крыше и завершал покрытие своего терема.

Еще через некоторое время, распиливая бревно на доски, Витя отхватил циркулярной пилой средний палец правой руки. Витя и тут не растерялся, завернул палец в чистый носовой платок и поспешил к волшебному доктору.

– Палец?
– сразу спросил Фролов.

– Угу, - удивленно отвечал Витя.

– Средний, на правой руке, - уточнил врач.

– Точно, - отвечал Витя.
– А как ты догадался?

– Компьютер!
– весело пояснил Фролов.
– Приставил отрезанный палец к его кровоточащему корешку, поколдовал над ним картинкой из компьютера, туго перебинтовал и напоил художника настоем из таинственной лесной травы. Через пять суток Витя Ринар изящно ковырял поврежденным пальцем в носу, хотя это занятие не вполне подходит живописцу со столь красивым прозвищем.

Однако ковыряние в левой ноздре средним пальцем означало, что художник что-то вспоминает. Вспомнил! О пучке колючек, оставленном в рюкзаке.

Шла середина мая. Зацветал шиповник. Высаживать розы было поздновато. Не пропадать же добру. Две колючих веточки Витя сунул в грядку среди хвостиков морковки, а самую длинную воткнул рядом с тощим пеньком, имевшим загнутый книзу сучок. И надо же - наметанным лесным глазом Серебряшечкин тотчас приметил сходство пенька с физиономией старичка из подземного перехода: сучок, загнутый книзу, напоминал тянувшийся к нижней губе нос продавца; седовато-зеленоватый мошок на пеньке был совсем как растительность на его щеках; два безымянных округлых гриба над подобием переносицы казались очками торговца колючками.