Чтение онлайн

И он, и Тера, они оба выберутся. Однажды он обязательно перестанет потакать ее опасным прихотям, станет таким же осторожным, как зануда Эйнар, или, на худой конец, предусмотрительным, как неунывающая авантюристка госпожа Клара. Но все это позже, а пока следует сосредоточиться лишь на одном — далеком, мерцающем луче, зовущем назад, к бескрайнему звездному небу и дарящему дыхание ветру. Отец выбирался и не из таких передряг, а он — его сын.

Неожиданный прилив сил слился с твердой уверенностью — пока он рядом, со ставшей такой родной чужачкой, не произойдет ничего дурного. Теперь он знал это, как и то, что их обоих обязательно спасут. Нужно лишь продержаться еще немного. Они не одиноки, у них есть те, кому не страшен ни Злой ветер, ни коварное море. Нельзя сдаваться и тогда их обязательно отыщут!

Ригби вздрогнул, распахнул глаза и тут же с силой сжал скользкую перекладину, нарочно бередя рану, заставляя острую боль отогнать от него непрошенное видение из далекого прошлого. Он забылся всего на миг и едва не полетел вниз. Краткая передышка могла стоить ему жизни, впрочем, как и тогда… Ригби совершенно не хотелось окунаться в детали одной из самых страшных ночей в его жизни.

Подумать только, всего каких-то несколько часов, проведенных в темноте и холоде, раз и навсегда перекроили все его мировоззрение, заронив ядовитое зерно сомнения, разросшееся с годами в могучее древо персонального философского зла, одним своим существованием перечеркивающего большинство постулатов Шутты. Тогда Ригби выжил сам и вытянул Теру, но взамен утратил веру в богов, накрепко уверился в единоличной власти над собственной судьбой и в довершение ко всему — окончательно растерял доверчивость.

— И почему именно я вечно должен выуживать тебя из-за грани, Тера? — проворчал Ригби, остервенело перебирая руками и ногами.

Действие мощного зелья улетучилось, а бесконечные ступени все не желали заканчиваться. Казалось, будто тайная лестница ведет не на крышу главного храма Корды, а как минимум на гору мудрецов Шутты. Сил больше не было, осталась лишь упрямая механика мышц, побуждаемых к действию несгибаемой волей человека, не привыкшего проигрывать и пасовать перед трудностями.

Где-то наверху ждал толстый канат, а может целая сеть из перепутанных веревок, или один единственный волшебный шнур, удерживающий все шестнадцать полотен разом. Для Ригби не имело значения как именно это будет выглядеть, он жаждал лишь одного — выбраться на крышу и сделать все от него зависящее, чтобы Злой ветер помог не лишиться того единственного, ради чего господин посол еще был способен совершать безумные, несвойственные ему в своем бескорыстии, поступки.

Разогнавшись, Ригби больше не думал об усталости и боли, он скоро преодолевал ступени, не заботясь о том, что далеко не все из них оказывались надежными. Пару раз опора с треском проламывалась, но он лишь крепче хватался, подтягивался и лез дальше. Утратившие чувствительность пальцы, раз за разом с остервенением впивались в перекладины, словно те были многочисленными шеями его заклятых врагов. Второй сапог полетел вслед за первым, но и это не остановило его. Ригби молча припоминал всех, по чьи души явится, когда наконец покончит со всеми делами в Дэйлинале. Отправляясь в это проклятое королевство, он совершенно не заботился о текущих острых вопросах Шутты, а ведь их было не так уж и мало!

Построение будущих планов — дерзких, рискованных, а под час и откровенно подлых, вселяло абсолютную уверенность в том, что он встретит не только этот рассвет, но и многие другие, последующие за ним. Хищная улыбка не покидала его растрескавшихся, кровоточащих губ, а от неистового взгляда пробрало бы и самых бесстрашных, доведись им заглянуть в этот момент в ярко зеленые, горящие безумным огнем глаза.

Возвращению к действительности поспособствовал резкий, болезненный удар, ознаменовавший неожиданное окончание подъема. Каменный люк поприветствовал бодливого гостя, давая понять, что таким способом мимо него еще никто не проходил и вряд ли когда-нибудь пройдет. Шипя от боли, Ригби зло ухватился за железное кольцо и уже собрался выбраться на крышу, как до его слуха долетел, нарастающий гул голосов. Спорщики приближался к его укрытию и совершенно не таились. Учитывая это, выскакивать перед нежданными защитниками храмовой крыши, не выяснив предварительно сколько их и кто они такие, явно не следовало.

— Говорю тебе, Гант, здесь кто-то есть! — раздался визгливый, перепуганный голос откуда-то сверху. — Я ощущаю незримое присутствие зла…

— Заткнись, Лерри! Тошно и без твоих вечных россказней о не упокоенных душах и страшных тварях, выползающих из-за грани. Посмотри лучше на площадь, не прорвались ли через заслоны бунтовщики? Ох и не нравится мне все это! В прошлом году Верховная завершила ритуал спустя три часа после шествия свечей, а что в этом? Скоро рассвет, центральная свеча, судя по всему, так и не восстановлена, на улицах беспорядки, а еще этот ветер, чтоб ему. На моей памяти ни разу Злой ветер не был таким настойчивым и свирепым. Прорвется и все, конец нам! — припечатал собеседника обладатель грубого голоса, подпорченного шумной, свистящей одышкой.

— Верховной виднее, как защищать Дэйлиналь от Ловца и прочих врагов королевства и сколько времени отводить на ритуал. Да она… — задыхаясь от приступа фанатичной веры, попытался высказаться Лерри, однако вновь был бесцеремонно прерван.

— Старая злобная карга, из-за которой нам с тобой ежегодно приходится мерзнуть на крыше храма в то время, как остальные либо развлекаются, либо заняты делом, как в этом году. Стражники обязаны отбивать Корду у захватчиков, а не просиживать штаны на крыше. Можно подумать здесь есть что красть или от кого сторожить. Смех, да и только! К храму не подступиться, все белоглазые столпились у стен, а с ними и изрядная часть ордена Опаленных. Думаешь, на их фоне от нас с тобой здесь есть хоть малейшая польза?

— Уж не хочешь ли ты умолить важность священного ритуала? — вкрадчиво поинтересовался Лерри, вкладывая в каждое слово все возрастающую порцию явно наигранного ужаса.

— Моя двоюродная сестра — воспитанница видящей Арии, как ты знаешь, — надменно пропыхтел Гант. — Так вот она утверждает, что с ежегодным ритуалом все не так чисто, как принято считать, а еще, что стекольщики пострадали далеко не из-за Ловца живых чудес, а из-за грязных политических игр, — заговорщически понизив голос, поделился стражник.

Повисла долгая пауза. Видимо не один Ригби поразился услышанному, но и некий визгливый Лерри. Выпалить столь явное святотатство, стоя на крыше главного храма Корды — это еще нужно было постараться! Впрочем, Ригби и раньше догадывался, что в народе пользуются популярностью самые разнообразные домыслы и слухи, но уж никак не мог предположить, будто и в самой Корде есть те, кто без зазрения совести могут позволить себе назвать Верховную каргой и так открыто поставить под сомнение старую добрую сказку о благородных стекольщиках, безропотно пожертвовавших жизнями ради спасения целого королевства.

— Ты, верно, последнего ума лишился, друг мой, раз решил произнести такое вслух? — будто читая мысли Ригби, неожиданно свирепо выпалил Лерри, принявшись неистово барабанить по люку. Последнего, приложивший ухо к каменной крышке шуттанец, явно не одобрял. — Хочешь оказаться в застенках и меня заодно с собой прихватить? Да за такие речи тебя любой, даже самый чахлый храмовник обвинит в ереси и без разбирательств отправит на костер!

— Пусть только попробует! Я верен Корде до последнего вздоха. Этот город — мой дом и мне безразлично какими способами прядильщики удерживают власть в Дэйлинале — дурят пустые головы дураков ритуалами, давят налогами или переписывают историю под себя. Все это совершенно не важно! Пусть хоть с Ловцом живых чудес договариваются, лишь бы город устоял и продолжил оставаться главенствующей силой королевства, — взревел оскорбленный Гант, грохнув напоследок чем-то еще более тяжелым о свою часть люка.

Цинизм стражника позабавил Ригби и вместе с тем показался вполне обоснованным, причем, похоже, ни ему одному. Ответной реплики со стороны святоши Лерри не последовало, как и продолжения немилосердных ударов по люку, отдающихся в голове Ригби тупой, пульсирующей болью.

Постояв еще немного, собеседники сочли за лучшее разойтись в разные стороны и продолжить сторожить, вверенную их защите территорию, по-отдельности и исключительно молча. Зашкаливающий уровень взаимной обиды с легкостью угадывался по громким, отчетливым шагам, словно стремящимся затоптать аргументы противной стороны.