Чтение онлайн

Красная пелена ярости заволокла все вокруг. С языка непроизвольно полетели проклятия, пересыпанные такими изощренными ругательствами, при звуке которых уважительно примолк бы и старый сапожник, уронивший на ногу молоток. Тера неслась вперед, не разбирая дороги. Напряженный взгляд заострился на шишковатом затылке врага. Уже представлялось, как рухнет поверженный противник, когда на его голову обрушится ее нехитрое оружие.

Широкий замах со свистом рассек податливый воздух. Тера едва не вывихнула плечо, но удержалась и уже в следующий миг направила набалдашник посоха вниз. Негодяй как раз решил отвлечься от выуживания двуликих из слишком узкой для него ниши и посмотреть, кто это к нему пожаловал. Вблизи его уродливое лицо показалось еще безобразнее и безумнее. Свежий порез пересекал правую щеку, глубокие тени оттеняли покрасневшие, выпученные глаза, вывернутые, жабьи губы кривились в дикой, бессмысленной улыбке. Тера не отшатнулась и долгожданная встреча тяжелого деревянного набалдашника с головой безумного прядильщика все же состоялась.

Раздался характерный треск. Вложенных в удар сил хватило бы и на двух таких великанов, так она была зла. Но увы, трещал не крепкий череп врага, а ее вероломный, обожжённый в соответствии с маскарадом посох… Хрупкое дерево брызнуло во все стороны мелкими обломками, ручка посоха раскололась, а взбешенный живодер окончательно утратил интерес к издевательствам над двумя безобидными девчонками. Новая шумная мишень произвела на прядильщика куда большее впечатление, о чем он и сообщил, издав яростный, гортанный рык, не предвещающий Тере ничего хорошего.

— Склонись перед мощью сестер северного горного храма, безумный кордский брат! — не растерявшись, приказала Тера, придав голосу побольше повелительных холодных ноток. Но то ли конкретно этот псих не испытывал к северным прядильщицам должного пиетета, толи те не были ранее замечены в склонности к излишней патетике, важно одно — результатом громкого требования стал резкий выпад, едва не перерубивший Теру пополам.

К ее счастью, приобретенные с годами рефлексы не позволили остаться на месте, уводя от смертельного удара. Молниеносный серп прядильщика описал дугу и вернулся на исходную, сумев лишь прорезать ее платье повыше веревочного пояса, не глубоко оцарапав кожу. На этом нападение не закончилось. Соперник поудобнее перехватил оружие и бросился в бой, хаотично размахивая серпом, норовя схватить верткую лицедейку за подол или длинные, развивающиеся на ветру волосы.

Поспешно сорвавшись с места, Тера не успела позаботиться о более внушительном оружии, чем тяжелый, бесполезный посох и теперь была вынуждена крутиться на месте, отскакивать и всячески уворачиваться, надеясь, что подмога прибудет раньше, чем из нее наделают ворох симпатичных кожаных ремешков.

— На помощь! — придушено взвизгнула она, старательно уводя разошедшегося прядильщика подальше от развалин часовни. — Меня здесь сейчас убьют, неблагодарное ты животное!

Но, как и в случае с подглуховатыми высшими силами, не последовало ни ответа, ни долгожданной помощи. Произошло кое-что другое — вдалеке раздался оглушительный рев, переросший в завывание и страшный грохот такой силы, какого за всю ночь бунта еще не случалось. Прядильщик отвлекся всего на секунду, вскинул голову и попытался разглядеть нечто интересное, происходящее за спиной у Теры, которая нашла в себе силы не поддаться любопытству. Она поспешила воспользоваться подвернувшимся шансом на спасение.

Точный короткий удар по расслабленному запястью и смертоносный серп отлетает в темную расщелину, уравнивая противников в безоружности. Обломок посоха все же сумел хоть отчасти реабилитироваться, прежде чем окончательно рассыпаться. Отбросив его, Тера потянулась за спрятанным в ботинке ножом, но не успела. Прядильщик слишком рано пришел в себя и взбесился, поняв, что его драгоценного блестящего серпа больше нет.

— Ах ты, дрянь! — багровея от ярости, проорал ей в лицо ненормальный, бросаясь на обидчицу с голыми руками.

Тера ловко отскочила, ускользая от протянутых к ее шее пальцев, дернулась в строну и уже хотела оттолкнуться от земли, чтобы вскочить на торчащий из стены уступ, как ее нога провалилась в яму, а сама она, не удержав равновесия, рухнула.

Прядильщик с размаху придавил ее к земле и с яростным рыком вцепился в длинные белые косы, норовя размозжить голову жертвы о камни. Он так увлекся выдиранием волос из парика, что не заметил, как тот перекочевал в его руки, потеряв всякую связь с первоначальной владелицей.

Счастью Теры не было предела. Если бы она не поссорилась с Ригби и Кларой из-за злосчастного кошеля, которым они так легкомысленно решили откупиться от стражников, то не Эйнар бы помогал закреплять громоздкий парик, а ее любимая тетя. Тогда его можно было бы снять разве что вместе с головой, и никак иначе! А так — всего пара вырванных прядей да гора бесполезных, вылетевших шпилек.

Все же расслабляться было еще слишком рано. Выползти из-под тяжеленого громилы никак не удавалось, мешал его чудовищный вес и ее застрявшая нога. А время все утекало. Как на долго еще могло хватить сумасшедшего, для игры с ее безвольным париком? И когда до него наконец дойдет, что она пытается улизнуть?

Барахтаясь и извиваясь, Тера старательно вывинчивалась из-под тяжелой туши, попутно стараясь выдернуть, попавшую в каменный капкан ногу. Ей это почти удалось. Высвободив ногу и качнувшись в бок, чтобы подняться, уже на излете, она совершенно непреднамеренно заехала прядильщику локтем в челюсть. Тот моментально отвлекся от раздирания парика, перевел воспаленный взгляд на Теру и одним стремительным прыжком сократил, разделявшее их расстояние. Горячие липкие пальцы сомкнулись на ее горле и стали сжиматься. Прядильщик ликовал, наблюдая за тем, как вертлявая добыча безуспешно старается отцепить его руки. Безумного прядильщика завораживало небывалое зрелище — ее белые глаза стремительно наполнялись красками, прожигая пустоту бессмысленного взгляда необыкновенно яркой синевой. Казалось, будто сквозь снежный буран на него синхронно мчатся два вороных коня, окруженные сияющим ореолом магии, той самой, которую он навсегда утратил… На краткий миг сгоревший дар снова был с ним, невероятный, волнующий, дарящий могущество и уверенность. Но чудо исчезло, а вместе с ним и живая синь. Придушенная им девушка угасала, унося с собой за грань и отголосок его магии.

— Нет, нет, верни ее! Постой, не забирай! — отчаянно завопил безумец, разжимая пальцы и с ужасом глядя на то, как медленно закрываются глаза его необычной жертвы.

Он так хотел увидеть проблеск магии еще хоть раз, но не успел. Что-то тяжелое обрушилось на голову, погружая все вокруг во тьму — холодную, пустую и абсолютно безжизненную, как бескрайние, занесенные снегом равнины, признающие лишь власть бесконечной ночи. Он уже видел это и не раз… Так выглядели земли гордого Холдердагена, хранящего кровавый секрет, выкашивающего прядильщиков безумия.

О большем он не успел подумать. Были то его собственные мысли или нечто чуждое, навеянное магией восточного пустыря безумия? Об этом прядильщик не знал, как не знал и того, до чего слаб и напуган был тот, кто осмелился, рискуя собственной жизнью, вопреки всему, что знал и во что верил, все же вступиться за «неправильную» северную прядильщицу.

Глава 15.1 Призрак

Тера не понаслышке была знакома с этим ни с чем не сравнимым чувством близкого падения и неминуемого раскола, когда кажется, будто собственное тело уже и не тело, а лишь полая стеклянная статуя, слишком хрупкая и ненадежная, чтобы доверять ей сохранность живого, мечущегося в глубине духа. Всего одно неосторожное касание и по холодной, гладкой коже побегут мелкие, едва заметные трещинки. Сколько раз за свою сравнительно недолгую жизнь, она замирала в страхе перед этим последним, губительным прикосновением? И неужели именно сегодня знакомое чувство окажется не только пугающим, но и правдивым предвестником скорой смерти?

Тянулись долгие минуты мучительного ожидания, а нужных ответов все не находилось. Перед глазами проносились вереницы воспоминаний — ее собственных и чужих. Разлетались и вновь собирались невесомые обрывки памяти, но складывались они не в былые реалистичные, серые картины, а в совершенно новые, удивительно красочные. Сами собой вырисовывались невиданные ранее места, предметы и даже целые жизни, сплошь состоящие из ловко пригнанных моментов, почерпнутых ею из сотен чужих воспоминаний.

Тера уже не могла разобрать, когда и как заполучила тот или иной фрагмент, так много их накопилось за годы ее изнурительного колдовства. Заложница собственной бездонной памяти, наполненной бесполезными трофеями родной, ненасытной магии. Как много опасных тайн, постыдных секретов и важных сведений она узнавала всего за одно путешествие в мир зеркальных дверей, и с какой легкостью обменяла бы все накопленное тогда, всего на одну минуту покоя сейчас… Но, плененный обманом калейдоскоп воспоминаний, не желал уступать ей даже крохотную секунду покоя. Он все кружился и мерцал, обжигая пугливую темноту болезненными белыми вспышками, не позволявшими Тере сосредоточиться на чем-то одном и тем самым освободиться от сводящего с ума вихря звуков и образов.